Джери Уэстерсон - Вуаль лжи

— Не моя вина, что он выбрал служанку или ничего не говорил мне про вас! Он вообще мало что мне рассказывал.

— Господа, — Криспин попытался унять страсти, — разве сейчас это столь важно? Здесь убили человека. Злодей должен быть пойман. Это куда важнее положения в обществе.

Вылетевшие слова удивили его самого: ведь он всегда считал, что происхождение играет главнейшую роль. Весь прошлый опыт его жизни и долгие годы горькой обиды были тому порукой. Теперь, когда наверху лежит не похороненный мертвец, когда его убийца разгуливает на свободе да к тому же пытается заполучить ту вещь, которая спрятана у Криспина на груди… даже ему было ясно, что куда более опасная угроза таится в еще не познанном.

Мод приподнялась на локте и уставилась на Криспина, еще больше сморщившись.

— Нет ничего важнее сословия! — прошипела она. — А наше фамильное имя? А дети?.. Господи милосердный! — Она заломила руки. — Неужели есть дети?!

— Увы, детей нет, — сказала Филиппа, успокаиваясь. Она гордо вскинула подбородок. — Полагаю, на сегодня достаточно. Похороны завтра. Николас будет погребен, и вы все сможете вернуться к себе по домам и перестать нам докучать. Жду не дождусь!

— Она что, гонит нас на улицу? — удивился Кларенс и неожиданно посерьезнел.

Криспин едва сдержал улыбку.

— Похоже на то.

Лайонел взвился:

— Но не раньше, чем я увижу брата и на прощание скажу…

Кларенс фыркнул:

— …«так тебе и надо»? А впрочем, да, тебе же надо убедиться, что он мертв, верно?

Лайонел оскалил зубы.

— Не вмешивайся — или тоже получишь нож в спину!

Криспин тут же придвинулся ближе.

— А откуда вы знаете, что Николаса зарезали ударом в спину?

Лайонел выпучил глаза. Кларенс же просто взмахнул кубком и, плеснув при этом на пол, заявил:

— Это всем известно. Слухами земля полнится.

Лайонел внимательно посмотрел на Филиппу. Ее надменный вид поблек под его мрачным взглядом.

— Где он? — спросил Лайонел.

— В мезонине, — запинаясь от страха, ответила она. — Но…

— Тогда пойдем, поставим наконец точку.

Он сердито направился на выход, преследуемый по пятам своей зловещей тенью. Кларенс отставил кубок и, обернувшись, ухмыльнулся, взглянув на Криспина. Мод, не прибегая к чьей-либо помощи, поднялась из кресла и, увидев, что в комнате не осталось никого, кроме Криспина и Адама, бросила разыгрывать сцену, передернула плечами и направилась вслед за мужем.

Филиппа держалась позади всех, а Криспин, покачав головой и чуть не сплюнув с досады, побежал по лестнице и нагнал группу скорбящих родственников хозяина дома.

Лайонел зажал нос пальцами и встал в изголовье Николаса. Кларенс же просто поморщился от запаха, а вот Мод вообще ничем не показала, что замечает его.

— Это наше последнее «прости», Николас, — сказал Лайонел. — Где бы ты ни находился, в аду или раю, сейчас это касается лишь тебя и твоего Создателя, ибо я молиться за твою душу не буду.

С этими словами он ухватил край простыни и сдернул ее с мертвого лица.

Филиппа зажала рот ладонью, но с какой целью — подавить возглас или что-то еще, — Криспин сказать не мог.

Воцарилось минутное молчание, затем Лайонел посмотрел на жену, на брата… Вся троица разом повернула к Филиппе возмущенные лица.

— Это вовсе не Николас Уолкот! — рявкнул Лайонел. — Куда вы дели моего брата?!

Глава 16

Криспин шагнул вперед словно во сне. «Она знала!» Эта мысль взметнулась на гребне жгучего гнева.

Он повысил голос, перекрыв сердитое бормотание родственников:

— Если этот человек — не ваш брат, то кто же он?

— Понятия не имею. Зато знаю, что он вовсе не Николас! — трубно взревел Лайонел.

— Откуда такая уверенность? Вы же не виделись много лет?

— Уж мы-то узнаем родного брата! — заявил Кларенс.

Криспин развернулся к Филиппе. Ее лицо превратилось в маску предельного ужаса. Слезы текли по обеим щекам, собирались на подбородке и несколько секунд там медлили, словно боялись оторваться и полететь вниз.

— Филиппа, — промолвил он, пожалуй, куда более мягко, нежели она этого заслуживала, — расскажите мне.

Страх виселицы — вот как бы назвал Криспин то выражение, что было сейчас на лице женщины. Он не раз видел его на физиономиях приговоренных, когда их вели на казнь, в особенности после того, как им на шею накидывали петлю: окончательное осознание того, что это вовсе не кошмар, что все происходит наяву.

— Я не хотела ничего плохого, — пролепетала она, ломая красные пальцы. — Я не хотела ничего плохого…

— Эй, шериф! Как вам этот странный набор обстоятельств?

— Какой он к чертям шериф, глупец! — воскликнул Кларенс.

Лайонел насупился на брата.

— Но может быть, он окажет любезность и вызовет настоящего шерифа? — заметила Мод. — Здесь требуется много чего прояснить.

Криспин скрежетнул зубами. Делать нечего. Ситуация полностью вышла из-под его контроля, он не мог хоть как-то на нее повлиять, да и не собирался совать собственную шею в петлю ради вот этой лгуньи. Словно на деревянных ногах, он направился к выходу и заметил там кастеляна.

— Адам, вам придется послать за шерифом, — сказал Криспин.

Саймон Уинком встретил их в гостиной и первым делом внимательно посмотрел на каждого из присутствующих. Самое мрачное выражение он приберег для Криспина. «Я ведь предупреждал», — читалось в глазах шерифа. Криспин же едва не приплясывал от нетерпения: ему страшно хотелось отвести Филиппу в сторонку и выяснить, что у нее на уме, однако шансов на это не было никаких.

Все уселись полукругом, в то время как Филиппа осталась стоять в центре, словно обложенное охотниками животное. Она дрожала, и Криспин не мог решить, чего ему больше хочется: как-то утешить ее или придушить?..

— Итак, сударыня, — сказал шериф низким, горловым голосом, — вы прожили во лжи, выдавая себя за супругу Николаса Уолкота, в то время как он им вовсе не является. На ум приходит сразу несколько вопросов: зачем вы вдвоем пошли на такой обман? Почему он был убит? Где находится — да и жив ли? — настоящий Николас Уолкот?

Филиппа молча смотрела в пол.

— Вы слышите? Я задал вам вопрос.

Ее голос был неестественно слаб. Криспин даже проникся сочувствием к Филиппе.

— Вы мне все равно не поверите…

Уинком улыбнулся. Белые зубы под темными усами напомнили Криспину о каменных горгульях на карнизах церковных крыш. «Я попросту выполняю свою работу». И все же Криспину хотелось его ударить. Для начала кулаком прямо вот по этим зубам…