Лиза Клейпас - Рождество Желтофиолей

— Я понимаю, что ты хочешь создать империю, — тихо ответил ему Рэйф. — И я пытался найти в твоей грандиозной схеме место для себя. Я много могу сделать для компании, и ты это знаешь. Чего я не понимаю, так это того, почему ты хочешь, чтобы я сначала проявил себя подобным образом.

— Я хочу, чтобы ты продемонстрировал мне свою преданность. Как сделал Мэтью Свифт. Он женился на женщине, которую я выбрал для него.

— Он уже был влюблен в Дейзи, — перебил его Рэйф.

— И ты сможешь влюбиться в леди Натали. Но, в конце концов, любовь не имеет значения. Мужчины вроде нас женятся на женщинах, которые дают нам возможность реализовать свои амбиции, или хотя бы не мешают в этом. Видишь, какой долгий и успешный брак у нас с твоей матерью?

— Тридцать лет, — согласился Рэйф. — И вы с матерью едва можете находиться друг с другом в одной комнате. — Тяжело вздохнув, он провел ладонью по волосам. Бросив взгляд на круглое, упрямое отцовское лицо с колючими усами, Рэйф удивился, почему Томас всегда старался так безоговорочно контролировать находящихся вокруг него людей. — Зачем это, отец? Какова твоя награда за все эти годы накопления богатства? Семья не приносит тебе радости. У тебя характер бешеного барсука — и это в хорошие дни. Похоже, тебе вообще никогда ничего не нравится.

— Мне нравится быть Томасом Боуменом.

— Я рад. Но не думаю, что это понравится мне.

Томас посмотрел на него долгим взглядом. Его лицо смягчилось, и он заговорил почти отеческим тоном:

— Я стараюсь помочь тебе. Я бы не стал тебя просить сделать что–то, если бы думал, что это не в твоих интересах. Ведь мое решение насчет Свифта и Дейзи оказалось верным?

— Да, только благодаря какому–то Божьему промыслу, — пробормотал Рэйф.

— Все станет лучше и проще, когда ты начнешь делать правильный выбор. Ты должен обеспечить себе достойную жизнь, Рэйф. Занять свое место за столом. Дочь Блэндфорда — не самая плохая партия. Все желают этого союза. Леди Натали всем без исключения дала понять, что она не против. А ты говорил, что сделаешь это, если девушка окажется приемлемой!

— Ты прав. Сначала не имело значения, на ком я женюсь. Но теперь я понял, что не хочу выбирать жену так же беззаботно, как я покупаю новую пару туфель.

Томас явно терял терпение.

— Что изменилось с момента твоего приезда в Англию?

Рэйф не ответил.

— Дело в этой девушке с каштановыми волосами? — пытал его отец. — В компаньонке леди Натали?

Рэйф насторожено посмотрел на отца.

— А почему ты спрашиваешь?

— Похоже, ты не раз приходил послушать, как она читает детям по вечерам. А дети или святочные рассказы тебя никогда не интересовали. — Густые усы презрительно зашевелились. — Она простолюдинка, Рэйф.

— А мы нет? Бабушка была прачкой в доках, и одному дьяволу известно, кто был твоим отцом. И это только по линии твоей семьи…

— Я всю свою жизнь потратил, чтобы возвысить нашу семью! Не надо использовать эту девушку для того, чтобы избежать своих обязанностей. После свадьбы с леди Натали, если захочешь, ты сможешь завести целую кучу подобных ей. Никто тебя за это не упрекнет, особенно в Англии. Соблазни ее. Сделай своей любовницей. Если хочешь, я могу даже купить для нее дом.

— Благодарю, но я состоянии сам оплачивать своих любовниц. — Рэйф бросил на отца взгляд, полный отвращения. — Ты так хочешь этого брака, что готов оплатить совращение невинной девушки, чтобы добиться своего?

— Все рано или поздно теряют невинность. — Когда Томас увидел выражение лица Рэйфа, его глаза стали ледяными. — Если ты обманешь всеобщие ожидания и осрамишь меня в этой сделке, я вычеркну тебя из завещания. Это твой единственный шанс. Я лишу тебя наследства и отрекусь от тебя.

— Я понял, — огрызнулся Рэйф.

Глава тринадцатая

«…и про него шла молва, что никто не умеет так чтить и справлять святки, как он. Ах, если бы и про нас могли сказать то же самое! Про всех нас! А теперь нам остается только повторить за Малюткой Тимом: да осенит нас всех Господь Бог своею милостью!»

Закончив читать «Рождественскую песнь в прозе», Ханна подняла голову и увидела восторженные лица детишек и их сияющие глаза. Повисло недолгое молчание. Удовольствие, полученное слушателями от чудесной истории, омрачалось сожалением от того, что она закончилась. Затем дети восторженно захлопали маленькими ладошками, повскакивали и забегали по комнате. Их мордашки были украшены молочными усами и крошками печенья.

Два бесенка залезли к ней на колени, а еще один крепко обнял ее сзади за шею. Ханна подняла глаза, когда к ней подошел Рэйф Боумен. Ее сердце бешено забилось. Она точно знала, что затруднение дыхания никак не было связано с маленькими ручками, обвивавшими ее шею.

Он скользнул взглядом по беспорядку в ее одежде и растрепавшейся прическе.

— Браво! Благодаря вам мы все почувствовали дух Рождества.

— Спасибо, — прошептала она, стараясь не думать о его руках на своей коже, о его губах …

— Мне надо с вами поговорить.

Ханна осторожно сняла малышей с колен и расцепила детские ручки на своей шее. Поднявшись с кресла, она тщетно пыталась привести в порядок платье и разгладить юбки. Даже после глубокого вдоха ее голос звучал испуганно и слабо.

— Я … не думаю, что из этого получится что–то хорошее.

Его взгляд был теплым и открытым.

— И все–таки я хочу с вами поговорить.

В голове всплыли слова из его письма: «Я хочу поцеловать все твои мягкие местечки…»

— Пожалуйста, не сейчас, — прошептала она. Лицо ее пылало, мучительно ныло горло.

Видя ее искаженное мукой лицо, Рэйф смягчился.

— Завтра?

 «Ты мне так нужна!»

— Да, — с трудом выдавила она.

Понимая, что его присутствие лишает ее последних сил, Рэйф стиснул челюсти и слегка поклонился. Казалось, он много чего хотел сказать, слова уже были готовы сорваться с губ, но что–то — сочувствие или, возможно, жалость — помогло ему сдержаться.

— Завтра, — тихо повторил он и вышел.

* * *

Пришли няни и забрали детей. Оцепеневшая от терзаний, Ханна вышла в коридор.

И почему никто не предупредил, что любовь может причинять такую боль?

Ханна все больше убеждалась, что не сможет присутствовать на свадьбе Рэйфа и Натали, пережить дальнейшие события, связанные с их жизнью в браке: рождение детей и семейные торжества. Она будет задыхаться от ревности, отчаяния и обиды, пока они ее не разрушат.

Народная мудрость уверяла, что ей встретится другой мужчина, который заставит забыть о Рэйфе Боумене. Но Ханне был не нужен другой мужчина. Он такой был один!

«Я обречена», — подумала она.