Лиза Клейпас - Рождество Желтофиолей

— Н–никто не может управлять мужчинами, — твердо сказала ей Эви. — Они сами собой–то управлять не м–могут.

— Что правда, то правда, — сказала Лилиан. — И, более того, любой женщине, которая думает, что может управлять мужчинами, стоит вообще запретить выходить замуж.

— Аннабел может управлять ими, — задумчиво сказала Дейзи. — Хотя она будет это отрицать.

В дверь тихонько постучали.

— А вот и чай, — объявила Лилиан.

Однако это была не служанка, а Аннабел Хант.

— Привет, — с улыбкой сказала она, окинув пристальным взглядом собравшихся. — А что это мы тут делаем? — Когда она посмотрела на Ханну, на её лице отразилось беспокойство. — О, вы плакали.

— Она влюблена в Рэйфа Боумена, — сказала Эви. — Это с–секрет. Заходи.

— Только никому не говори, Аннабел, — строго сказала Лилиан. — Это тайна.

— Она не очень хорошо хранит секреты, — сказала Дейзи.

— Я тоже, — сказала Аннабел, заходя в комнату. — По крайней мере, я способна хранить большие секреты. Только вот с маленькими, у меня, кажется, проблема.

— Этот большой, — сказала ей Лилиан.

Ханна смиренно ждала, пока Аннабел вводили в курс дела.

Получив письмо, Аннабел просмотрела обгоревшую бумагу, и на её губах заиграла слабая улыбка.

— О, как мило. — Она взглянула на Ханну. — Это предназначалось не леди Натали, — решительно заявила она. — Ханна, влечение Рэйфа к вам не осталось незамеченным. На самом деле, об этом уже есть осторожные высказывания.

— Она имеет в виду, что о вас все сплетничают, — сказала Дейзи Ханне.

— Я думаю, — продолжала Аннабел, — что Рэйфу нравится леди Натали, в ней многое может вызвать симпатию. Но любит он вас.

— Но этого не может быть, — сказала Ханна, на ее лице застыло скорбное выражение.

— Не может быть, что он любит вас? — спросила Дейзи. — Или этого не может быть из–за той дьявольской ловушки, в которую загнал его отец?

— И то, и другое, — печально сказала Ханна. — Во–первых, я не знаю, не является ли то, что он чувствует ко мне, просто страстным влечением… — Она замолчала и промокнула жгучие слёзы.

— «Спроси меня через час, — тихо процитировала Аннабел строчки из письма. — Спроси меня через месяц, через год, десять лет или целую жизнь…» Это не просто страсть, Ханна.

— Но даже, если это правда, — сказала Ханна, — я никогда не смогу принять его предложение, потому что он потеряет всё, включая его отношения с отцом. Я не хочу, чтобы он шел на такие жертвы.

— Отец тоже не должен этого хотеть, — сказала мрачно Лилиан.

— Возможно, я должна упомянуть, — подала голос Дейзи, — что Мэтью решительно настроен поговорить об этом с отцом. Он говорит, что отцу нельзя позволять прибегать к таким крайностям. Всему должен быть предел, иначе он вообще не будет ни с кем считаться. Поскольку Мэтью имеет на отца большое влияние, весьма возможно, что он сможет заставить его отказаться от своих требований.

— Но независимо от этого, — сказала Аннабел Ханне, — вы не имеете никакого отношения к тому, что происходит между Рэйфом и его отцом. Все, что вы должны сделать — это признаться Рэйфу в своих чувствах. Из–за любви к нему — а также ради самой себя — вы должны предоставить Рэйфу выбор. Он имеет право знать о ваших чувствах прежде, чем примет важное решение о собственном будущем.

Ханна знала, что Аннабел права. Но от правды ей легче не стало. Она чувствовала лишь какую–то пустоту и слабость.

Ханна водила мыском туфли по цветочному узору на ковре.

— Я надеюсь, что смогу быть настолько храброй, — сказала она больше для себя, чем для других.

— Ради любви стоит рискнуть, — заметила Дейзи.

— Если вы не объяснитесь с Рэйфом, — добавила Лилиан, — вы будете сожалеть об этом всю жизнь. Ибо никогда не узнаете, что могло бы произойти.

— Скажите ему, — тихо сказала Эви.

Ханна прерывисто вздохнула, глядя на четырёх девушек. Они были странной компанией, все очень яркие и привлекательные, но… такие разные. И ей казалось, что эти женщины поощряли эксцентричность друг друга, и получали удовольствие от того, что были такими разными. Между собой они могли говорить о чем угодно и поступать как угодно, и что бы это ни было, они могли понять и простить друг друга. Редко, но все–таки бывает, что удивительная дружба связывает сестринской любовью, более крепкой, чем любые кровные узы.

Ей нравилось находиться в их обществе. В их присутствии она чувствовала себя умиротворенной, особенно когда смотрела в такие знакомые темные глаза сестер Боумен.

— Хорошо, — сказала она им и ее сердце ушло в пятки. — Я скажу ему. Завтра.

— Завтра будет бал по случаю Сочельника, — сказала Аннабел. — У вас есть красивое платье?

— Да, — ответила Ханна. — Белое. Оно простое, но я его очень люблю.

— Я могла бы одолжить вам жемчужное ожерелье, — предложила Аннабел.

— А у меня для нее есть белые атласные перчатки, — воскликнула Дейзи.

Лилиан усмехнулась.

— Ханна, мы украсим вас наряднее рождественской ёлки.

Служанка принесла чай, и Лилиан отослала ее за дополнительными чашками.

— Кто будет чай с бренди? — спросила Лилиан.

— Я буду, — сказала Дейзи.

— М–мне без бренди, — пробормотала Эви.

— А мне без чая, — сказала Аннабел.

Придвинувшись к Ханне, Дейзи дала ей чистый носовой платок и обняла девушку за плечи.

— Знаете, дорогая, — сказала Дейзи, — Вы — наша первая почетная «забудка». Мы принесли удачу друг другу. Я не сомневаюсь, это распространится и на вас.

* * *

Слегка опьянев от стакана неразбавленного бренди, Лилиан пожелала спокойной ночи всем «забудкам», включая и Ханну, пополнившую их ряды. Они покинули гостиную в покоях Марсденов и разошлись по своим комнатам. Медленно двигаясь по коридору к хозяйским комнатам, Лилиан, обеспокоенно нахмурившись, думала о положении, в котором оказался ее брат.

Лилиан была прямолинейной, откровенной женщиной, предпочитавшей открыто обсуждать проблемы и без промедления решать их. Но она понимала, что данная ситуация требовала осмотрительности и деликатности. Это означало, что она не должна влезать в это дело. И всё же ей хотелось, чтобы Рэйф обрёл заслуженное счастье. Более того, ей хотелось встряхнуть этого упрямого осла — своего отца — и потребовать, чтобы он перестал манипулировать жизнями окружающих его людей.

Она решила поговорить с Уэстклифом, на чью поддержку и здравый смысл всегда можно было рассчитывать. Ей не терпелось услышать его мнение по поводу Рэйфа, Ханны и леди Натали. Решив, что он всё ещё внизу с гостями, она направилась к парадной лестнице.

Когда Лилиан дошла до лестницы и уже собиралась спуститься, она увидела мужа, который стоял внизу в холле и с кем–то разговаривал.