Лиза Клейпас - Рождество Желтофиолей

Она коснулась его лица и улыбнулась, когда он прикусил ей кончики пальцев.

— Я скучала по тебе, Себастьян.

— Скучала, любовь моя? — Он расстёгнул пуговицы её халата, его светлые глаза заблестели от возбуждения, когда обнажилось ее тело. — По какой части меня ты скучала более всего?

— По твоему уму, — сказала она, и улыбнулась, увидев выражение его лица.

— Я надеялся на какой–нибудь более развратный ответ.

— Это твой ум развратен, — серьезно сообщила ему жена.

Он хрипло рассмеялся.

— Так и есть.

Она задохнулась, когда его опытная рука скользнула под халат.

— А по какой части м–меня ты скучал более всего?

— Мне не хватало тебя всей. Я скучал по каждой веснушке. Я скучал по твоему вкусу… по ощущению твоих волос в моих руках. Эви, любовь моя, на тебе чересчур много надето.

Он поднял её на руки и бережно отнёс к кровати. Бархатный халат соскользнул, его место заняли свет камина и ласкающие руки Себастьяна. Он поцеловал её округлившийся животик, очарованный изменениями в её теле. А затем целовал её повсюду и проник в неё с возбуждающим мастерством. Эви слегка вздрогнула, ощутив его внутри себя, такого твёрдого и большого.

Остановившись, Сент–Винсент улыбнулся ей, его лицо пылало желанием.

— Моя милая маленькая женушка, — прошептал он — Что мне делать с тобой? Прошло совсем немного времени… и ты уже забыла, как вмещать меня. — Эви покачала головой, напрягаясь и принимая его, и муж тихо рассмеялся. — Позволь мне помочь тебе, любовь моя… — Он обращался с её телом с осторожностью, дьявольски медленно, пока не вошёл полностью и не привел её, вздыхающую и дрожащую, в беспомощный экстаз.

Позже, когда Эви, пыталась отдышаться, лежа на боку, Сент–Винсент поднялся с постели и вернулся с большим кожаным чемоданчиком, внутри которого что–то позвякивало. Он поставил его на стоящий рядом стол.

— Я привёз семейные драгоценности, — сказал он ей.

— Знаю, — томно произнесла Эви, и он рассмеялся, когда увидел, на что она смотрит.

— Нет, любовь моя. Другие семейные драгоценности. Они предназначены для будущей герцогини Кингстон. Но я сказал своему отцу, что я уже сейчас отдаю их тебе, так как, по всей видимости, он собирается прожить ещё чёртову вечность.

Её глаза расширились.

— Спасибо, Себастьян. Но мне… Мне не нужны драгоценности.

— Нужны. Позволь мне увидеть их на тебе. — Он достал нити бесценного жемчуга, сверкающие ожерелья и браслеты, изящные золотые серьги с всевозможными драгоценными камнями. Сидя около извивающейся, смущённо хихикающей Эви, он украшал её, защёлкивая сапфировый браслет вокруг щиколотки и опуская бриллиант в пупок.

— Себастьян, — протестовала она, пока он обряжал её обнажённое тело золотом и драгоценными камнями, которых хватило бы на покупку небольшой страны.

— Лежи спокойно. — Его губы скользили между нитями жемчуга, останавливаясь то тут, то там, чтобы лизнуть или нежно куснуть её. — Я украшаю тебя на Рождество.

Эви улыбнулась и поежилась.

— Предполагалось, что ты должен украшать не меня.

— Не порть мне праздничное настроение, любимая. А теперь позволь показать тебе кое–что интересное с этим жемчугом…

И вскоре её протесты сменились довольными стонами.

Глава двенадцатая

— Ханна!

Натали, пила в постели свой утренний чай. Горничная, которая ворошила угли в камине и чистила каминную решетку, хихикала, словно им с Натали была известна какая–то очень смешная шутка.

Ханна, только что вернувшаяся с длительной прогулки, вошла в комнату и ласково улыбнулась кузине.

— Доброе утро, дорогая. Проснулась наконец?

— Да, я слишком поздно вчера легла. — Компания гостей помоложе, включавшая саму Натали, провела вечер, играя в шарады. Ханна не спрашивала, да и не хотела знать, был ли среди них Рэйф, как теперь про себя она называла мистера Боумена.

Последние несколько дней, прошедших с момента их ошеломительной близости в библиотеке, Ханна по возможности старалась избегать Рэйфа и не обращаться к нему напрямую. Она много гуляла в одиночестве, пытаясь разобраться в своей душе и понять, почему Рэйф был столь интимно близок с ней, почему она это позволила и что она к нему чувствовала.

Ханна мало что знала о физическом влечении, но понимала, что между некоторыми людьми оно ощущается сильнее, чем между другими. Она не могла разобраться, чувствовал ли Рэйф такое же желание к Натали. Мысли об этом нагоняли на нее тоску. Однако Ханна была уверена, что с Натали он не делал подобных попыток сближения, по крайней мере пока, иначе Натали бы ей рассказала об этом.

Кроме того, она понимала, что все это абсолютно не имеет значения. Желания и привязанности мужчины в положении Рэйфа не влияют на выбираемый путь. Когда он женится на Натали, он больше не будет в семье паршивой овцой. Одним махом он ублажит отца, укрепится в своих законных правах и получит немалое состояние.

Если он выберет кого–нибудь другого, то потеряет все.

Женщина, неравнодушная к нему, никогда бы не попросила его сделать подобный выбор.

В тот день, когда Ханна поднялась с пола библиотеки и тщательно расправила одежду, она призналась самой себе, что влюбляется в него, и чем лучше она его узнавала, тем сильнее страдала. Полученного от Рэйфа игрушечного солдатика она носила в кармане маленьким и личным бременем. Теперь он стал для нее подарком на память и она не собиралась возвращать его назад. В будущем, сжав солдатика в ладони, она сможет вспоминать о лихом американском негоднике и влечении, переросшем в страсть, которую она никогда не забудет.

«Теперь я женщина с прошлым», — подумала она с задумчивой улыбкой.

Что касается Сэмюэля Кларка и его предложения руки и сердца, то тут Рэйф был прав. Она не любила его. Было бы нечестно по отношению к Кларку, если бы она вышла за него замуж и постоянно сравнивала его с другим. Поэтому Ханна решила в скором времени написать Кларку и отклонить его предложение, как бы не привлекала ее стабильность подобного брака.

Веселый голос Натали прервал ее размышления:

— Ханна! Ханна, ты слушаешь? Я хочу рассказать тебе нечто очень забавное… Несколько минут назад Полли принесла прелюбопытнейшую записочку, — Натали помахала перед носом Ханны обгоревшим и помятым кусочком бумаги. — Ты покраснеешь, когда прочтешь это. Ты просто в обморок упадешь.

— Что это? — спросила Ханна, медленно приближаясь к кровати.

Молодая темноволосая горничная по имени Полли робко ответила:

— Мисс, в мои обязанности входит чистка каминных решеток и каминов в холостяцком доме рядом с особняком…