Джулия Лэндон - Скандальная куртизанка

Пруденс тяжело вздохнула:

— Хорошо, мама. — Она прищурилась и посмотрела на Грейсона. — Но я с тобой еще не закончила, дорогой братец, — предупредила она и вышла из комнаты.

— Мама, ты выглядишь великолепно, — сказал Грейсон.

— Разумеется! Я здорова, как эти молодые люди, — раздраженно проговорила герцогиня, указывая жестом на пару лакеев, стоявших у стены. — Но оставим это, ты лучше объясни своей бедной матери, почему, находясь на балу в окружении благовоспитанных, подходящих леди, ты решил станцевать с содержанкой торговца тканями и тем самым привлечь к себе такое внимание? Ты хоть отдаешь себе отчет в том, какие слухи ползут сейчас по всему Лондону? Весь свет считает, что ты избрал ее своей любовницей!

Она уже слышала об этом от леди Бэбингтон.

— Я попросил ее о танце, потому что… — Он поцеловал мать в щеку. — Она очень мила.

— О, Дарлингтон, что ты говоришь! — понизила голос мать. — Ты отлично знаешь, что я об этом думаю. Ты — герцог и должен поддерживать свою репутацию. И поскольку ты танцуешь очень редко, надо быть осторожным в выборе партнерши. Твой отец никогда не танцевал ни с кем, кроме членов семьи. А сейчас все говорят о твоем танце.

— О моем танце? — Грейсон улыбнулся. — Я сознаю, как прискорбно плохо я танцевал, но надеюсь, ничего другого об этом сказать нельзя.

Мать криво улыбнулась:

— Не о танце речь, дорогой. О леди… если ее действительно можно назвать леди. — Она махнула одному из лакеев. — Стивенс, ступай и принеси герцогу чаю.

— Благодарю, не надо, — сказал Грейсон. — Я не могу остаться, мама. Я лишь хотел убедиться, что с тобой все хорошо. — Он поцеловал ее руку. — И к тому же, ваша светлость, это был всего лишь танец. Я не предлагал ей руки и сердца. Всего лишь единственный танец. Так что ты напрасно озаботилась.

— Я сама решу, напрасно или нет я озаботилась, — строго сказала герцогиня. — Что подумают твои братья? Я их уже столько времени удерживаю от этого.

— Они подумают, что я потанцевал с красивой женщиной, — сказал Грейсон, отпуская ее руку.

Однако мать громким шепотом проговорила:

— Леди Бэбингтон сообщила мне, что эта леди — куртизанка.

Она произнесла это слово будто неслыханное ругательство, впрочем, для женщины ее круга, воспитания и моральных устоев оно таковым и было. Грейсон замешкался с ответом. Кейт действительно была куртизанкой, но странно, это не казалось ему столь уж предосудительным, как раньше, когда он увидел ее в первый раз.

— Ну?

— Она действительно куртизанка. И что из этого?

Мать вздохнула и взяла чайную ложку.

— Должна напомнить тебе, что принц потерял поддержку народа, потому что он не видит ничего зазорного в компании дам полусвета. — Она медленно помешала чай.

— Ты не должна беспокоиться на этот счет. И не позволяй леди Бэбингтон вбивать тебе в голову подобные мысли.

— Леди Бэбингтон не вбивает никаких мыслей в мою голову. Они сами появляются, когда я слышу такие новости, — сказала мать, покрутив пальцем у виска. Она вздохнула. — У меня слишком много детей. И в этой связи появляется еще одна мысль — я не успеваю должным образом следить за ними. Грейсон хмыкнул.

— Я счастлив видеть тебя в добром здравии и настроении, мама. Извини, пожалуйста, у меня всего несколько минут, чтобы повидаться с племянниками, а затем я должен ехать.

— Ради Бога, держись подальше от танцевальной площадки. И не будешь ли ты столь добр, чтобы навестить брата? — добавила она, когда Грейсон уже направился к двери. — Меррик, кажется, обескуражен, что не набрал достаточно голосов за уничтожение рабства.

— Я увижусь с ним сегодня, — пообещал Грейсон.

Глава 15

Через два дня после бала Кейт попросила Олдоса проводить ее на Сент-Кэтринс-Док. Олдос не любил набережную. Здесь он два года назад едва не отдал Богу душу, когда ему пришлось схлестнуться с незаконным отрядом вербовщиков в армию. Он был матросом, служившим в королевском флоте, и вернулся после месячного плавания. Олдос изрядно напился, когда работорговцы напали на него. Он время от времени слышал о подобных проделках — торговцам требовались моряки, и если им не удавалось набрать команду для очередного путешествия, они насильно хватали матросов.

Он дрался отчаянно, но был один против троих. Он почти потерял сознание, когда понял, что кто-то пришел ему на помощь. Это было последнее, что он помнил; очнулся он в комнате Дигби.

Позже Дигби рассказал ему, что произошло. Возвращаясь из магазинов Кузино, Кейт увидела, как работорговцы напали на Олдоса. Она попросила Кузино послать людей, чтобы спасти Олдоса. В конце концов, когда Кейт попыталась сама оторвать от Олдоса одного из напавших, Кузино сдался и направил двух своих людей ей на помощь.

Как или почему они принесли его к Дигби, Олдос так и не узнал. Но ясно было одно: если бы Кейт не вмешалась, он либо лежал бы на дне океана, либо стал бы рабом в какой-нибудь чужой земле или на иностранном корабле. Избежав печальной участи, Олдос не мог не испытывать неувядающей благодарности к Кейт.

Он не смог вернуться к исполнению своих обязанностей на флоте, поскольку во время нападения получил серьезные повреждения. Дигби и Кейт ухаживали за ним и позволили избежать самого худшего.

Олдос безумно влюбился в Кейт. В течение долгих часов он развлекал себя фантазиями, в которых ему удавалось заняться с ней любовью. Когда это становилось невыносимо, Олдос воображал, что он женится на Кейт. Однако когда он немного окреп, то понял, что она никогда не станет его. Никогда женщина ее красоты и доброты не свяжет свою жизнь с матросом.

Прошло почти два года, как Кейт спасла его, и сейчас, стоя на Сент-Кэтринс-Док, он вдыхал запах моря и испытывал зов морской стихии.

Олдос не доверял принцу Уэльскому и его намерениям и испытывал сильное желание защитить Кейт.

Олдос ожидал Кейт, прислонившись к стене и наблюдая за проходящими людьми. Он хотел бы, чтобы она побыстрее закончила встречу — было дьявольски холодно. Олдос бросил взгляд вправо и увидел парня, который сдал Кейт комнаты — его трудно было не приметить по крючковатому носу.

Прежде чем домовладелец приблизился к Олдосу, из дома вышла Кейт.

— Мег опять нет, — сказала она. — Я не знаю…

— Мисс Бержерон! — окликнул ее домовладелец. Вздрогнув, Кейт повернулась к нему лицом.

— Мистер Флеминг!

Он приложил палец к шляпе и внимательно посмотрел на Олдоса.

— Это хорошо, что мы встретились, поскольку я хотел поговорить с вами. Я увеличиваю плату за комнаты.

— Что? — воскликнула Кейт. — И почему? Да их едва ли можно назвать комнатами, мистер Флеминг, а ведь я плачу вам по фунту в месяц.