Хелен Диксон - Цыганские глаза

На ужин Пруденс надела то самое платье цвета гиацинта, которое было на ней в день возвращения короля. Арабелла уложила ее волосы в высокую прическу, оставив по бокам несколько длинных локонов.

По пути в Марлден-Холл девушке делалось дурно от одной только мысли о встрече с Адамом и его женой, но еще сильнее ее пугало то обстоятельство, что ей придется провести целый вечер в обществе лорда Фокса.

Местность, по которой они проезжали, была покрыта лесами и полна девственной красоты. Когда в конце буковой аллеи показался дом, Пруденс, встревоженная донельзя, едва бросила взгляд на высокое внушительное здание, выстроенное в годы правления Генриха VIII. Его окружали роскошные сады и парк, полный древних дубов и елей, среди которых разгуливали олени.

Лакей в зеленой ливрее открыл дверцу кареты. Неожиданно Пруденс увидела высокую фигуру хозяина, вышедшего им навстречу. Он был дьявольски красив в камзоле из черного бархата, расшитом золотом.

– Добро пожаловать в Марлден-Холл, – улыбнулся лорд Фокс. Он смотрел прямо на нее, пронзал ее своим взглядом. – Заходите и присоединяйтесь к остальным гостям… многие из них вам знакомы.

Заметив грустное лицо Пруденс, Лукас решил отвлечь ее от мыслей об Адаме. Он с нескрываемым восхищением любовался очаровательной девушкой, разжигающей в нем страсть.

– Ваше платье столь же изысканно, как и в день нашей первой встречи… но вы достойны лучшего, – прошептал он ей на ухо, собственноручно сняв с нее атласную накидку и проведя ладонью по ее обнаженной шее.

Не ожидавшая подобного нападения, Пруденс ахнула, густо покраснев. Лукас смотрел на нее с улыбкой.

– Лорд Фокс! – воскликнула она, предпочитая не называть его по имени. – Вы слишком дерзки.

– Боюсь, что так, – вздохнул он с преувеличенным раскаянием и вновь окинул ее жгучим взглядом своих цыганских глаз.

Соломон, личный слуга Лукаса, темнокожий юноша с Черного континента, наряженный в белый тюрбан, узкие брюки из белого атласа и кроваво-красную тунику, расшитую золотом, словно по волшебству возник рядом с лордом и забрал у него накидку.

Распахнутые двери вели в гостиную, и Пруденс, услышав доносящуюся оттуда веселую болтовню, ощутила еще большую неуверенность.

– Проходите и познакомьтесь с остальными гостями… хотя тебя, Томас, представлять не нужно. Ты всех их знаешь. – Лукас с видом собственника взял Пруденс под локоток и повел всех четверых в гостиную.

В любой другой момент Пруденс застыла бы от удивления при виде такой роскоши. Под ее ногами лежал толстый зеленый ковер, а стены были обиты расписными индийскими тканями. В углах помещения стояли белые мраморные постаменты со статуями полуобнаженных богинь, чьи застывшие лица, казалось, настороженно следят за гостями. Но Пруденс видела перед собой лишь стройного белокурого мужчину рядом с темноволосой женщиной, а все остальное было окутано туманом.

Когда Лукас ввел семейство Фейрворти в гостиную, Адам и его жена поднялись им навстречу. Представив Люси Арабелле, Адам повернулся к Пруденс.

Стоя рядом с девушкой, Лукас видел ее потемневшие от боли глаза. Затем она улыбнулась, вскинула свой маленький подбородок и гордо выпрямилась, изображая радость от встречи с Адамом. Лукас не мог не восхититься силой ее духа.

– Как приятно видеть тебя снова, Адам, – сказала Пруденс. Ее сердце бешено колотилось в груди, но вопреки сильнейшему смущению она выдержала его взгляд. Внешне он мало изменился, но теперь от него исходило ощущение какой-то удовлетворенности. Пруденс решила, что причиной этому была молодая женщина, его спутница. В отличие от сестры, Люси Лингард оказалась маленькой и хрупкой. На ее простоватом лице, обрамленном пышными темными волосами, выделялись огромные карие глаза.

Адам радостно улыбнулся.

– Пруденс! Какая ты красавица. Позволь представить тебе мою жену. Люси, – произнес он, обращаясь к женщине и беря ее за руку, – это Пруденс, младшая сестра Томаса. Во время шествия Пруденс преподнесла мне букет цветов, и я не удивлюсь, если они выращены ее собственными руками. Это так, Пруденс?

– Конечно. – Девушка улыбнулась. Лукас продолжал держать ее под локоток, и она заметила, как сжались его пальцы при упоминании о королевской процессии.

– Пруденс было лет тринадцать, когда я уехал из Марлден-Грин, – сообщил Адам жене.

Улыбка Пруденс увяла.

– Пятнадцать, – торопливо поправила она. Только теперь ей стало ясно, насколько смутно помнил ее Адам.

Лукас взял два бокала вина с подноса, поданного лакеем, и повел Пруденс знакомиться с остальными гостями. Как ни странно, он не оставлял ее ни на мгновение, и многие даже поглядывали на нее с любопытством. За ужином Лукас занял полагающееся ему место во главе стола, а ей было предложено кресло по его левую руку. Рядом с этим мужчиной, будоражащим ее чувства, она ощущала мучительное замешательство.

На ужин подавали устриц, вкуснейшую форель и жареную дичь. Пруденс чувствовала себя чужой среди непринужденно беседующих гостей и лишь делала вид, будто ест. От выпитого вина у нее все поплыло перед глазами, окружающие предметы казались размытыми; взглянув на противоположный край стола, она с болью убедилась, что Адам не сводит глаз с жены.

Девушка тяжело вздохнула. Теперь она радовалась, что Адам так и не узнал о ее чувствах. Когда он уезжал на континент, Пруденс прощалась с прекрасным и отважным юным рыцарем, отправляющимся покорять чужие земли. Адам не виноват, что не сумел оправдать ее по-детски глупых надежд.

Она заметила, что Лукас посматривает на нее с улыбкой.

– Как жаль, что ты не ешь, – тихо сказал он.

– Я ем. Жареная утка очень вкусная.

– Откуда ты знаешь, если даже не прикоснулась к ней?

– Извините. Дело не в еде… просто… у меня нет аппетита, – торопливо пробормотала Пруденс.

– Неужели я ничем не сумею тебя соблазнить? – произнес Лукас, откинувшись на спинку кресла и вертя в тонких пальцах ножку бокала.

– Нет, спасибо, ничего не нужно, – ответила девушка, залившись краской. Двусмысленный вопрос чрезвычайно ее смутил. В иных обстоятельствах она бы нашла, что ответить лорду, но будучи гостьей в его доме, вынуждена была сдержать злые и полные гнева слова.

Заметив ее возмущенный взгляд, Лукас склонился к ней.

– Я вовсе не это имел в виду, малышка, – чуть слышно прошептал он. – Прости, если невольно обидел тебя.

Пруденс взглянула на него, не зная, верить или нет. Его слова часто бывали насмешливыми, но все же в нем чувствовалось душевное тепло, на которое она не могла не откликнуться. Он улыбался ей с надменной дерзостью, и девушке отчаянно захотелось сбить с него спесь.