Хелен Диксон - Цыганские глаза

– О! Как вы смеете? – со злостью и обидой воскликнула Пруденс. Возможно, упрек Лукаса, касающийся ее поведения, был справедлив, но все остальное – нет. Подбоченившись, она окинула его возмущенным взглядом. – За кого вы себя принимаете? Вы не имеете права обращаться со мной, словно ревнивый муж. Только Томас может меня упрекать.

– Ты не с Томасом заигрывала, а со мной, – со жгучей иронией возразил Лукас. – И я имею полное право обвинить тебя в том, что ты использовала меня, чтобы разжечь ревность другого мужчины.

Пруденс заносчиво вскинула голову.

– Не понимаю, о чем вы.

– Разве? Тогда позволь объяснить, – произнес он угрожающим голосом, подойдя к девушке еще ближе и буквально склонившись над ней.

Пруденс собралась с духом.

– Я знаю все о твоем увлечении Адамом Лингардом, и о том, что ты надеялась после его возвращения выйти за него замуж. Я понял это, когда ты вручила ему свой букет. Ты разочарована тем, что он не разделяет свои чувства, что он даже не замечает тебя. Ты обижаешься, злишься, и не можешь видеть, как он выражает свою любовь другой женщине. Поэтому ты заигрывала со мной, чтобы вызвать в нем ревность? Но тебе придется уяснить, милая Пру, что если мужчина не любит тебя, он не станет и ревновать.

Холодная ирония и сердитый взгляд Лукаса разрывали ей сердце.

– Вы жестоки, – прошептала она с полными слез глазами.

– Согласен, и предупреждаю тебя, Пруденс, хотя ты можешь назвать это обычным советом. Если ты еще хоть раз попытаешься воспользоваться мной, то убедишься, каким я могу быть жестоким. И тебе это не понравится. – Он пристально взглянул на нее. – Обещаешь, что не будешь делать этого больше?

Пруденс судорожно сглотнула.

– Да, – прошептала она.

– Я не выношу, когда меня держат за дурачка. Тебе это ясно?

– Я не пыталась заставить Адама ревновать, – возразила Пруденс, едва не плача от злости и унижения. – Но думайте, что хотите. Меня это не волнует. Вы ничего обо мне не знаете.

– Нет, знаю. Ты упряма, своенравна, и сегодня вела себя как плохо воспитанная, глупая девчонка. – Заметив, что ее глаза блестят от слез, Лукас смягчился. – А еще очень красива. Я нахожу тебя очаровательной и хочу познакомиться с тобой поближе.

– Уж лучше я буду дружить со змеей, – огрызнулась Пруденс.

Лукас глядел на насмешливую юную красотку, готовую выцарапать ему глаза. В теплом пламени свечей ее волосы блестели, как медь, синяя ткань платья оттеняла румянец и подчеркивала удивительный цвет глаз. Он сдержал улыбку.

– Вижу, ты очень злишься на меня.

Девушка кивнула.

– Да.

– Но еще сильнее злишься на себя, – тихо добавил он.

Пруденс опустила глаза. Лукас прав. Теперь она стыдилась своего глупого поведения. Встретившись с ним взглядом, она увидела сочувствие и тревожный огонек в глубине его глаз.

– Я сержусь на себя, – севшим голосом призналась девушка. – Я вела себя глупо и по-детски. Прошу прощения и обещаю, что это больше не повторится.

Лукас кивнул, восхищаясь ее искренностью и умением признать свою вину. Скрестив руки на груди, он присел на край дубового столика, глядя на нее с любопытством и намеренно отрезав ей путь к отступлению.

– Теперь, когда самый неприятный момент остался позади, – произнес он с нахальной улыбкой, – может, продолжим то, что началось в столовой? После всех твоих попыток меня соблазнить, мы могли бы перейти к более интимному общению… раз уж оказались наедине. Итак, чего ты ждешь от меня? Или предпочтешь действовать сама?

Пруденс взглянула на него с испугом и невольно попятилась.

– Что вы имеете в виду?

– Я не буду возражать, если ты меня поцелуешь. – Лукас не сомневался, что его слова разбудят дремлющий вулкан. И он не был разочарован.

Гнев Пруденс вспыхнул с новой силой.

– Вы, тщеславный осел. Поцеловать вас? Зачем мне это надо? Я лучше мула поцелую.

– Уверяю, тебе это понравится гораздо меньше, – беззлобно рассмеялся он. – Мул – животное бесполое, и не ответит на твой поцелуй.

– Чем больше я узнаю вас, тем меньше вы мне нравитесь. Я нахожу вас невероятно тщеславным и высокомерным. О ваших любовных похождениях ходят легенды. Вы совратили всех дам при дворе короля Карла, и готовы даже младенца в люльке соблазнить.

Лукас невозмутимо любовался ее прелестным, возмущенным личиком.

– Ты закончила?

– Да, но могу и продолжить.

– Тогда не останавливайся. Я понятия не имел, что мои подвиги так широко известны. Но тебе не стоит верить сплетням, Пру. И ты должна дать мне возможность оправдаться. Для начала, это огромное преувеличение. В первые четыре года изгнания я сражался во французской армии. Пару раз у меня случались романы с женщинами, но не чаще, чем у остальных.

– А следующие пять лет?

В его глазах появился холод.

– Они были далеко не столь приятными.

Пруденс взглянула на него с любопытством.

– Вы очень таинственны, милорд. Я слышала, вы путешествовали по востоку?

– Да.

Ответ Лукаса был кратким, с его лица сползла улыбка. Девушка воздержалась от дальнейших расспросов.

– Вы не понравились мне при первой встрече и не нравитесь до сих пор, – холодно заявила она. Это было не совсем так, но Пруденс не собиралась с ним откровенничать.

– Мне очень жаль, что ты испытываешь ко мне подобные чувства, – тихо пробормотал Лукас, глядя на нее с невероятной нежностью, – потому что, когда я увидел тебя впервые, ты показалась мне прекраснейшим созданием на земле. И в тот момент, когда ты находилась в моих объятиях… когда я целовал твои горячие губы… у меня сложилось впечатление, что тебе это нравится.

Пруденс удивленно уставилась на него. Она искала насмешку в его глазах и не находила.

– Вы… вы тогда застали меня врасплох.

Лукас криво усмехнулся.

– Но тебе ведь понравилось?

Она лихорадочно пыталась подобрать верные слова.

– Меня… меня это… взволновало.

– И меня. Хочешь, попробуем снова?

– Я что, по-вашему, с ума сошла?

– Пока нет. Но можешь. Кто знает, что из этого выйдет?

– Ничего не выйдет, потому что я не собираюсь целоваться с вами. Кроме того, вы будете разочарованы. Я далеко не так опытна, как вы, – с иронией добавила Пруденс.

– Надо же когда-нибудь учиться.

– И вы претендуете на роль учителя?

– Не возражаю, и буду счастлив поделиться с тобой опытом. Я выпущу тебя из этой комнаты только в обмен на поцелуй, так что можешь начинать. После такого бесстыдного заигрывания, ты моя должница.

Его слова были настолько наглыми, что Пруденс чуть не рассмеялась.

– Я ничего вам не должна.

– Нет, должна, – и, не дав ей возможности возразить, Лукас схватил ее и прижал к груди.