Джо Гудмэн - В сердце моем навсегда

Наслаждение горячей волной проникло внутрь, когда он вскрикнул.

Он рухнул на нее сверху и почти тотчас же уснул. Несмотря на свое возбужденное состояние, она примостилась в изгибе его тела и тоже заснула.

Во второй раз боли не было.

Позже она потихоньку сползла с кровати, нетвердо держась на ногах. Ей пришлось ухватиться за спинку, чтобы сохранить равновесие. Она старалась не смотреть на кровать и на лежащего там мужчину. Когда она наконец-то почувствовала, что может двигаться не спотыкаясь, то прошла за ширму. Вода в ванне остыла, но она воспользовалась ею, чтобы унять тянущую боль. Проделывая все это, она не совсем ясно понимала, что делает и почему. Движения ее были неуклюжими.

Она нашла свою одежду в шкафу. Сняв с себя сорочку, перекинула ее через ширму и медленно оделась, стараясь не разбудить того, кто лежал на кровати. Закончив, присела у туалетного столика и расчесала волосы. Движения ее стали решительными, резкими и почти наказующими. Она не смотрела на себя в зеркало. Глаза ее были прикованы к ночной сорочке и к пятну крови на подоле.

Она моргнула и вернулась к действительности. Двигаясь автоматически, едва осознавая цель своих поступков, она взяла сорочку и скатала ее в комок. Ей не хотелось оставлять в этой комнате никаких следов. После ее ухода будет так, словно ничего не произошло. Ничего.

Она накинула пальто и попыталась спрятать сорочку под ним. Но сверток был слишком большим. Тогда ее взгляд упал на черную кожаную сумку возле самой двери. Поколебавшись всего секунду, она взяла ее, чуть приоткрыла и затолкала внутрь свою ночную сорочку.

Потом оглядела комнату, желая убедиться, что ничего не забыла. Странно, подумала она, почему я подумала об этом именно тогда, когда только и хочу забыть обо всем.

Она осторожно открыла дверь и прислушалась к звукам в коридоре. Наверху было тихо. Музыка доносилась снизу. Не оглянувшись, она вышла в коридор и направилась к лестнице черного хода. Ее побег прошел успешно. Никто не встретился ей на лестнице. Кухня была пуста.

Она снова остановилась у двери черного хода. Мысль о том, что могло ждать ее снаружи, так же пугала, как и то, с чем она столкнулась наверху. Ее рука на ручке двери задрожала. Она крепко сжала ее.

Глубоко вздохнув, повернула ручку и толчком открыла дверь. Затем побежала, зная, что самое важное для ее будущего теперь — не оглядываться.

Кеб провез ее вдоль всего Бродвея до 48-й улицы. Даже ночью здесь было оживленно. Мелкие торговцы выставляли товары для ранних покупателей и последних запоздалых прохожих. Молочные фургоны развозили продукты по меблированным домам, а рестораны выставляли на улицу самых упрямых посетителей. Не интересуясь всем этим шумом и суетой, она скорчилась в углу коляски, отвернувшись от окна. Потом быстро расплатилась с извозчиком, нагнув голову, чтобы не быть узнанной, и прошла последние два квартала пешком, когда кеб скрылся из виду.

Дом на пересечении Бродвея и 50-й улицы не намного уступал по размерам французскому загородному дому, похожему на дворец, который послужил для него моделью.

Розовые кусты обрамляли фундамент из гладкого серого камня, а с южной стороны шпалеры были увиты вьющимися растениями. Она вошла во двор перед домом, толкнув железную калитку, а затем обогнула дом и подошла к двери черного хода. Над притолокой был спрятан ключ. Она поднялась на цыпочки и достала его.

В доме было тихо. Это ее удивило. Она ожидала, что кто-нибудь будет ее ждать, но, очевидно, никто не лишился сна от тревоги за нее. Это могло означать только, что сестра придумала какую-то историю, которая правдоподобно объясняла ее отсутствие.

Она сбросила туфли и взяла их в руки. Не было необходимости зажигать лампу — она могла найти дорогу к своей комнате и в темноте. Проскользнув в спальню, она поставила на пол туфли и черную кожаную сумку. Разожгла огонь в камине, сняла с себя всю одежду и бросила в камин, помешивая кочергой, чтобы не затушить огонь тканью. Туда же отправила и сорочку, а сумку доктора затолкала под кровать. Потом, вымывшись, забралась в постель.

И поразительно быстро заснула.

Разбудила ее грубая рука, толкавшая в плечо. Шторы на окнах были раздвинуты, и свет заполнил комнату. Даже с закрытыми глазами она ощущала свет и тепло солнечных лучей. Медленно открыла глаза и увидела прямо над собой напряженное и взволнованное лицо младшей сестры.

— Ты хоть имеешь представление, как я перепуталась, когда ты исчезла? — спросила та резким шепотом. — В котором часу ты вернулась? Я большую часть ночи бегала на улицу и обратно, искала тебя! А это было нелегко, потому что мама и Джей Мак играли в карты в гостиной до полуночи. Я знаю, с моей стороны было нехорошо уйти с Дэниелом, но ты сыграла со мной еще более злую шутку. — Она нахмурилась, в ее глазах появились слезы. — Это ведь была шутка, правда? О, Мэгги, я так виновата, но мне необходимо знать, что с тобой все в порядке. Пожалуйста, скажи мне, где ты была все это время?

Мэри Маргарет Дэннехи мигнула. Медленно села, и рука сестры упала с ее плеча.

— Знаешь, Скай, — осторожно произнесла она. — Я не имею ни малейшего представления.

Глава 3

Шесть недель спустя

Двери тихо отворились. Коннор не поднял глаз, потому что знал, кто это, и потому что это вызывало раздражение его непрошеной и нежеланной гостьи; он продолжал возиться с запонкой.

— Что тебе, Берил? — равнодушно спросил он. Она не издала ни звука. Закрыла за собой дверь и прислонилась к косяку, глядя, как он намеренно ее игнорирует. Это усиливало ее раздражение, но одновременно и давало возможность просто смотреть на него. Зная, что это его чрезвычайно раздражает, она вдоволь насмотрелась на него, потом спокойно спросила:

— Это мои духи?

Коннор внезапно обернулся. Он застал ее врасплох. Бледно-голубые глаза Берил, составляющие резкий контраст с темно-каштановым цветом ее волос, были прикованы к его широким плечам. «Так как именно она рекомендовала мне портного, возможно, сейчас она поздравляла себя с тем, как великолепно сидит на мне фрак», — цинично подумал он. И, не пытаясь скрыть нетерпение, спросил:

— Что твои духи?

— Это они позволили тебе заметить меня до того, как я заговорила?

Берил УокерХолидей была наверное, самой красивой из всех известных ему женщин.

— Множество разных вещей, — ответил он. — Твои шаги в коридоре. Твой легкий вздох. И твои духи. Ты это хотела услышать?

Улыбка преобразила ее красивое лицо в ослепительное. Она оттолкнулась от двери и шагнула вперед.

— Мужчины всегда замечают тебя прежде, чем ты заговоришь, — продолжал Коннор. — Только потом отворачиваются, стоит тебе открыть рот. — Сопровождая слова действием, Коннор отвернулся и начал застегивать золотую запонку на левом рукаве.