Лодочник - Алекс Грешин

сделали… — Винсент покачал головой. — Что бы я им сказал? Как я объяснил бы всё это? Если бы они не рассмеялись мне в лицо, они бы заперли меня вместе с вами. Стали бы допрашивать всех здесь.

— Не вынуждайте нас выбросить вас за борт.

— Стоп, — сказал Билли Аманде. — Этого мы сделать не можем.

Аманда положила револьвер.

— Для сведения: я хороший пловец, — сказал Винсент. Он поднял бутылку скотча и снова отхлебнул, затем с грохотом поставил её на стол.

— Чёрт возьми, как вы могли так со мной поступить? Вы сделали меня соучастником.

— Это было не то, что мы⁠—

— Я так же боюсь той твари снаружи, как и вы, но мне бы никогда не пришло в голову бросать в неё людей.

— Кэнди — это конец, — сказал Билли. — Клянусь, Винсент.

— Что значит «конец»? Кэнди было вчера. Как мне верить, что это конец?

— Это был провальный эксперимент, — сказала Аманда. — Двое его замедлили, одна нет, но все три раза Лодочник продолжал идти. Он ненадолго замедлился и не остановился.

— Ну конечно.

— Неужели не видите? Нам надо было что-то делать. Мы как утки, которым некуда деться.

— Жаль, что вы не пришли ко мне, — сказал Винсент. — Я бы вас отговорил. Мы не можем переходить в наступление. Нам надо продолжать бежать. Иногда утка перестаёт сидеть и летит достаточно быстро, чтобы спастись. Иногда кролик убегает от собаки. Поэтому нам надо держаться впереди Лодочника, а для этого нужны двигатели помощнее. — Он уставился в стену, погружённый в раздумья. — Придётся делать это по частям, поскольку мы не можем позволить себе остановиться достаточно надолго для капитального ремонта корабля. Если сократить береговые увольнения до абсолютного минимума и брать меньше припасов, меньше лишнего груза.

— Придётся на всё ввести нормирование, — сказал Билли.

— Думаю, большинство на это согласится, — сказала Аманда. — Учитывая обстоятельства.

— И больше никакого поредения рядов, — сказал Винсент. — Если кто-то всё ещё хочет уйти, пусть идёт, но все, кто решат остаться, будут здесь в безопасности.

— Они и впрямь заслужили уйти, — сказала Аманда. — Это было не случайное решение.

Винсент потёр переносицу. — У нас был контракт.

— Никаких новых людей и никаких детей, — сказала Аманда. — Таковы были единственные правила.

— Думаю, мы пришли к согласию, — сказал Билли. — И я не хочу больше ссориться. Можем снова быть друзьями?

Он порылся в хламе на полке за собой, пока не нашёл две грязные кружки. Плеснул из бутылки скотча и протянул им обоим по кружке, прежде чем поднять стакан.

— За долгую жизнь, — сказал он. — И за отличный круиз.

Праздники были тяжёлым временем для тех, кто был на борту «Марии Калипсо». Они звонили детям и внукам, посылали открытки и подарки. Но никаких семейных обедов, никаких спонтанных вылазок в кино или на снежные площадки.

Своё пятидесятое Рождество вместе пассажиры отметили трёхчасовым береговым увольнением в Дарлинг-Харбор. Кэй Вега держала абонентский ящик в Сиднее, и, забирая корреспонденцию, обнаружила объявление о рождении ребёнка, запоздавшее на несколько месяцев. Она пропустила рождение своей правнучки, так же как пропустила свадьбу дочери и рождение внука. Когда-нибудь, поняла она, через два-три-четыре десятилетия, она может стать прапрабабушкой, так и не получив об этом уведомления. Она может пережить поколения своих потомков и всё ещё плавать по миру, давно забытая.

Кэй попыталась дозвониться до дочери в Аризоне, но ответа не было. Охваченная внезапной паникой, она поехала поездом в аэропорт и купила билет на первый доступный рейс до Финикса.

Она купила карманный триллер и свернулась в кресле, но не могла сосредоточиться на сюжете. Она проверяла табло вылетов каждые пять минут. Думала о своих украшениях, оставшихся на корабле, и обо всех сувенирах, которые собрала. Она задавалась вопросом, что подумают друзья, когда она не вернётся к отплытию.

Она снова взглянула на табло и прикинула, сколько займёт перелёт. Она думала о том, насколько изменился аэропорт Скай-Харбор в Финиксе за последние полвека, и сколько времени понадобится, чтобы найти такси; сколько ехать до дома дочери?

Часы отсчитывали минуты. Меньше чем через час «Мария Калипсо» покинет Дарлинг-Харбор без неё. Ещё через восемнадцать-девятнадцать часов она постучит в дверь дочери.

Кэй вдруг не могла вспомнить, сколько лет дочери. Что, если та её не узнает? Что она скажет? Будут упрёки, отношения придётся восстанавливать. Как трудно это будет, если нужно заботиться о новорождённой, если там есть муж, который никогда не встречал Кэй и может затаить на неё обиду?

Слишком поздно, подумала она. Она слишком долго ждала, и её семья жила дальше без неё. Через сорок пять минут «Мария Калипсо» уйдёт, и привычная Кэй жизнь уйдёт тоже.

Она оставила триллер на кресле, вложив авиабилет между непрочитанными страницами, и поспешила обратно к поезду.

Июнь Деннисон была в тот вечер на лидо-деке, снимала цветные стеклянные