Стефан Грабинский - Избранные произведения в 2 томах. Том 1. Саламандра

Вируш бледный как полотно, взволнованно прошептал:

— Благодарю вас.

Гость протянул ему руку.

— Прощайте!

Они молча пожали друг другу руки. В следующее мгновение мы с Анджеем остались одни.

Мой друг, задумчивый и печальный, нервно ходил по комнате; боль избороздила морщинами его обычно ясное чело.

Пытаясь все обратить в шутку, я решился на легкомысленное замечание:

— Какой-то ненормальный…

Анджей посмотрел на меня серьезно, почти сурово. Я смутился и замолчал…

ЗАКЛЯТИЕ ЧЕТЫРЕХ

Я зажег три масляные лампы, и мягкий свет залил помещение. Вируш распаковал узел, принесенный нами с Парковой в подземный тайник. Мы принялись вынимать магические утенсилии и расставлять на тюках у стен. Анджей передал мне серебряную кадильницу и поручил наполнить чашечку смесью лавра, соли и камеди. Сам облекся в одежду цвета гематита, стянутую в талии стальным поясом, застегнул выше локтей пряжки железных нараменников и возложил на голову венец из руты и лавра.

Я раскурил кадильницу. Анджей помахал ею, ориентируясь на все четыре стороны света.

— Да будут повиноваться тебе эоны Малкута, Гебураха и Хесода, — шептал он сакраментальные слова ритуала.

В клубах тлеющей живицы фигура мага казалась выше человеческого роста и будто парила в воздухе.

— Михаил, Гавриил, Рафаил, Анаил!

Он положил кадильницу и суриком, разведенным с углем, начертал на земле широкий красный круг. В четырех пунктах круга, соответствующих сторонам света, появились изображения: нетопырь с надписью Berkail; человеческий череп с девизом Amasarac; бычьи рога с таинственным выражением Asaradec и кошачья голова в знаке Akibec. Затем Анджей вписал в круг каббалистический треугольник, на вершине которого установил высокий медный треножник с сосудом в форме чаши. В центре круга встал алтарь, где поместилась раковина для курений.

— Приготовления окончены, — сказал он, вступая в круг. — Встань здесь за мной, справа, и что бы ты ни увидел, не двигайся с места! Тебе нельзя ни на шаг выходить за линию чернокруга! Если неосмотрительно преступишь круг, я не ручаюсь за последствия.

— Я последую твоему совету.

И я занял указанное место у нижнего угла треугольника.

На мгновение воцарилась тишина. Вируш недвижно стоял посередине между алтарем и треножником и, горизонтально вытянув руки и закрыв глаза, сосредоточился на инкантации. Неяркий свет ламп сверху падал на его худое аскетическое лицо, скользил по камням пектораля, переливаясь в семи металлах магической гексаграммы. А в полутени, в нише на деревянной лежанке застыло тело человека — странное тело-загадка…

Внезапно Анджей очнулся. Опустив руку, украшенную аметистовым перстнем, в кожаный мешочек у пояса, извлек щепоть курений, бросил их в жар углей, тлеющих в раковине алтаря. Поднялось пламя, взвился дым; в воздухе запахло миррой и вербеной. Маг взял чашу с растертыми травами и начал всыпать содержимое в чашу на треножнике… Густой серо-желтый дым заклубился из магического трипода и сгустился под сводчатым потолком; я уловил запах цикуты, белены и мандрагоры…

Анджей взял левой рукой стилет, одновременно правой рукой поддерживая пантакль пламенной гексаграммы, символ власти над стихиями.

— Мертвая голова! — громко приказал Анджей, направляя два конца пятиугольной звезды к треножнику. — Господь повелевает тебе через живого и посвященного змея!…

Херувим! Господь повелевает тебе через Адама-Иотхабаха!

Орел блуждающий! Господь повелевает тебе через крылья быка!…

Змей! Господь повелевает тебе знаком тетраграмматона через ангела и льва!

Михаил! Гавриил! Рафаил! Анаил! Да течет влага через Элохима. Да длится сушь земли через Адама-Иотхабаха! Да будет прозрачной даль небес через Яхве-Себаоф. Да будет суд чрез огонь мощью Михаила!

Маг замолк и внимательно рассматривал клубы курений под сводом. Они лениво поднимались двойной колонной с алтаря и из треножника и сливались под сводом дугой…

Вируш воткнул стилет за пояс и, взяв чашу с водой, трезубец Парацельса, орлиное перо и шпагу, закончил формулу заклятия:

— Ангел о мертвых очах, слушай меня или отплыви с этой святой водой!

Змей быстрый, ползи к моим ногам или да покарает тебя святой огонь, и тогда улетучься вместе с благовониями, что я воскуряю!

Орел связанный, покорись моему знаку или отступи с этим дуновением!

Крылатый бык, работай или вернись на землю, если не хочешь, чтоб я пронзил тебя шпагой!…

Да вернется вода к воде; да горит огонь и вихри взовьются в воздух; да падет земля на землю по велению пентаграммы и во имя тетраграмматона, вписанного в центр светозарного креста!…

Курения дрогнули, заколыхались и заклубились… Из аркады возникла прозрачная, словно тюль, завеса и опустилась вниз, отделив нишу от подземелья. За первой клубилась вторая, третья, четвертая… Лентами перевились они вместе и образовали непроницаемый млечно-белый заслон, за ним исчезла ниша с лежанкой и спящим на ней человеком.

Маг дунул на поверхность воды в чаше, всыпал две щепоти соли и, погрузив в раствор пучок из веточек ясеня, барвинка и шалфея, окропил раствором алтарь, шепча ритуальные слова:

— Да удалятся от этой соли стихийные творения, дабы сделалась солью небесной и спасла души наши и тела наши от всякого порока и порчи, надежде нашей крылья дала для полета.

Затем, вытряхнув из кадильницы остатки пепла, произнес слова заклятия:

— Да вернется прах сей в источники живой воды и оплодотворит собою землю, дабы произвела древо жизни.

Он опустил ясписовую ложечку в сосуд и помешал. Когда соль и пепел начали в воде соединяться, из уст его прозвучало приказание:

— В соли вечной мудрости, в воде возрождения и в пепле, рождающих новую землю, да станет все во имя Гавриила, Рафаила и Уриила!

Теперь Вируш молча всматривался в дымную завесу. Под ней пробегали волны, вызванные силой его взгляда. И тогда, совершив знамение чашей, он громко призвал:

— Заклинаю тебя, креатура воды, дабы стала мне зеркалом Бога живого в делах его, источником жизни и омовением от гехов! Аминь!

Дух моря, страшный владыка вод, ты, кто владеет ключами небесной милости, властелин потопов и ливней весенних, страж источников и фонтанов, призываю тебя!…

В дымной завесе замерцало: однородная серо-белая завесь расслоилась, распалась и образовала контур человеко-зверя. Покачивая огромной головой в морских водорослях, он впился ненавистным взглядом в заклинателя.

— Чего ты ждешь от меня?