Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Ничего себе! Вот это да! — изумился и сразу воодушевился я. — Ну, это же всё в корне и кардинально меняет!

— Да, ты теперь известный всему миру ура-патриот и матёрый десантник одновременно.

— Издевайся и изгаляйся надо мною, как только можешь! — сурово и мрачно произнёс я. — Любимой женщине очень многое в этом мире позволено. Но не всё!

— А что самой любимой женщине не позволено? — живо поинтересовалась Наталья.

— Ну, во-первых, я не говорил ранее о том, что именно ты — моя самая любимая женщина!

— Ой!!!

— Во-вторых, ты ею, самой и самой любимой женщиной, сука, всё-таки, являешься!

— Ой!!!

— А в третьих… Самой любимой женщине позволено всё! — весело рассмеялся я. — Ну, иди ко мне, моя ненаглядная голубка, спустившаяся с прозрачных небес!

— Спешу, иду и лечу! — Наташа быстро нырнула под одеяло и через несколько минут я ощутил такой оргазм, от которого еле-еле отошёл через весьма продолжительное время.

— Ну, ты даёшь!

— А то! Я в этом деле мастерица!

— Сука!

— Согласна. Сука-мастерица.

— Ну, что мне с тобой делать? — рассмеялся я.

— А зачем тебе что-то со мной делать? — в ответ улыбнулась Наталья. — Вернее, со мною, конечно, кое-что следует делать в эротическом, в тактическом плане, но в глобальном, стратегически-жизненном плане со мною ничего делать не надо.

— Слушай, я всё время, при встречах с тобой, испытываю какое-то странное чувство.

— Любовь?

— Да нет…

— Что?!

— Извини, да, я тебя конечно же люблю, но… — тяжело задумался я.

— Что — «но?».

— Ты не так проста, как кажешься. Что-то не то происходит со мною во время общения с тобою. Твоя и моя личности постоянно как бы раздваиваются, расплываются. Я периодически теряю ощущение реальности. Странно, очень странно.

— Вот как? — усмехнулась Наташа и почему-то торопливо отвела глаза в сторону.

— Ладно. Проехали и забыли. Хочешь, я тебе что-нибудь сыграю? У меня имеется скрипка работы Франческо Страдивари, а так же, на всякий случай, пока никому не известная волынка, сооружённая в далёкой Шотландии. О, этот вереск! О, запах океана и величие пусть невысоких, но манящих к себе гор!

— Хочу, чтобы ты сыграл. Но я бы послушала твою игру на рояле, — облегчённо произнесла женщина.

— Рояля и даже пианино я в обозримом пространстве не наблюдаю. Вместо них могу продолжить свою любовную историю. Ведь ты давеча хотела что-либо в подобном духе услышать?

— Настроение поменялось. Твои бабы более меня не интересуют. Хочу услышать тонкую и гениальную музыку. Твоя Седьмая Симфония со скрипкой и с этой живой кукушкой на сцене просто великолепна, неподражаема и обворожительна! Как она, зараза, кукует, когда музыка на мгновения замолкает. Это так волнует, потрясает и трогает душу! Это так необычно и экзотично! Как-то я видела в зале одну женщину, которая при этом мистическом действе застрелилась! Ты представляешь!?

— Значит, у неё муж был идиотом, или она имела плохого любовника. Или сейф с пистолетом был заперт ненадёжно.

— Это всё почти одно и то же.

— Согласен, — рассмеялся я. — Ну, так что? Ищем этот чёртов рояль?

— Я, всё-таки, хочу выслушать какую-нибудь любовную историю. Ну, вытащи хотя бы один скелет из шкафа! Прошу тебя.

— Ну, ты и маньячка! — ухмыльнулся я. — Что за смена настроения?!

— Да, я такая!

— Ну, слушай… Была у меня подруга. Весьма достойная, тонко чувствующая, трепетная, страстная и довольно неплохо образованная дама. Звали её Ирой и была она чистокровной и очень сексуальной еврейкой.

— Великолепное начало!

— Заткнись!

— Заткнулась…

— Она была врачом, как и ты, — я тяжело посмотрел на Наташу.

Женщина героически выдержала мой взгляд и очень осторожно отодвинулась от меня.

— Встречались мы с Ирой некоторое время. Работал я тогда следователем в прокуратуре.

— Красавец! Молодец! Умница!

— А то!

— И как это тебя угораздило?!

— О том, как меня угораздило, расскажу позже!

— Хорошо…

— Ох уж эти врачи! Боже мой, как они пили водку! До Иры я сей напиток не употреблял категорически.

— А что ты употреблял?

— Представляешь, мне было достаточно бутылки сухого вина, или пары-тройки бутылок пива, и я испытывал такой кайф!

— Вот это да!

— А вообще-то я пришёл к выводу о том, что очень много и часто пьют четыре основные категории людей в этом мире.

— И кто они?

— Это военные, полицейские, пожарники и медики.

— Вот как? А строители, а полярники, а работники аграрного сектора? А чукчи?

— Причём тут чукчи?! — возмутился я. — Ты ещё о северо-американских индейцах вспомни!

— Всё, молчу!

— Так вот… По сравнению с первой группой индивидуумов строители, полярники и аграрии не в счёт.

— А писатели, философы, композиторы и мастера игры на волынке?

— Ты у меня сегодня договоришься!

— Молчу, молчу…

— Но суть истории совсем ни в этом. Так вот, как-то, когда я шёл на работу в отвратительном настроении духа по осенней и стылой грязи под моросящим дождём, рождаемым холодным и мутным небом, неожиданно подбежала ко мне Ира и радостно произнесла:

— Саша, я беременна!

— И что ты ответил!?

— Ничего я ей не ответил!

— Как!?

— Промычал что-то непонятное и равнодушно пошёл дальше. И больше Иру я не видел.

— Как?! — ужаснулась Наталья.

— Вот так. Что ей, врачу, сделать аборт. И денег не надо. Коллеги всегда выручат. Ну, и отсутствие любви с моей стороны сыграло роль. И мой эгоизм, и равнодушие и скорбное бесчувствие. Вот так.

— Ну, ты и негодяй! Ты убил своего ребёнка?! Как так можно было поступать с женщиной, которая любила тебя!?

— Да, согласен. Мерзавец я конченный! Подонок! Данный поступок не даёт мне покоя уже тысячи лет. Мне очень и очень стыдно.

— Ну, не такой уж ты подонок и мерзавец, если тебе очень стыдно.

— Но, это только один маленький эпизод из моей никчёмной жизни. Хочешь ещё каких-либо откровений?

— Нет, нет! Не хочу!!! Хочу услышать твою Седьмую Симфонию! — Наталья судорожно сделала из неожиданно появившейся бутылки коньяка огромный глоток. — Пойдём искать рояль или пианино. Немедленно!

— Хорошо. Но перед этим я хочу прочитать тебе моё любимое стихотворение. Принадлежит оно перу Мигеля Отеро Сильва.

— Кто это такой?

— Венесуэльский поэт.

— Внимательно слушаю.

«Когда я умру и стану деревом,когда мои кости растворятсяв праматери нашей — земле,когда от тебя останетсятолько белая роза,вобравшая в себя сок твоей жизни,и ветер развеет дыхание нашего поцелуя,когда наши с тобой именастанут для всех пустым звуком,на который не откликнется даже эхо,жизнь твоя продолжитсяв этой прекрасной розе,жизнь моя продолжитсяв листьях этого дерева,наша любовь продолжитсяв шелесте этого ветра».

— Красивое стихотворение, — задумчиво произнесла Наташа. — Жаль, что перевод его не рифмован.