Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Наташа! — сквозь зубы процедил я.

— Что, Наташа? Меня так зовут уже сорок лет! Что за тип такой?! Откуда появился? Как это он преодолел твоих телохранителей? Это твой очередной собутыльник и новоявленный друг? — вдруг возбудилась женщина.

— Заткнись, дура! Это Бог!

— Что?! Кто!?

— Я никто и ничто в обычном и обыденном понимании. Я в принципе как бы существую на самом деле в своём земном обличии, но, тем не менее, успеваю быть везде во Вселенной и являюсь Творцом всего, что окружает вас, и многого другого, — устало произнёс Бог и присел на свободный стул, распахнув чёрный плащ.

На этот раз одет он был в великолепный фрак, имел безукоризненную белоснежную рубашку и красную бабочку на шее.

Наталья обалдела и онемела, некоторое время с огромным изумлением созерцала Творца.

— Вы, действительно, на самом деле ОН?! Тот самый Чёрный Человек? Бог? — наконец произнесла она дрожащим голосом.

— Да, я тот самый. Увы… Один одинёшенек. Неприкаян. Задумчив, меланхоличен, невесел. Иногда хандрю и тоскую, периодически предаюсь печали. А всё почему?

— Почему? — автоматически спросила Наталья.

— Мир пресен. Везде скука, не хватает новых впечатлений, эмоций, душевного подъёма, не хватает, как любит говорить Александр, экстаза, — поморщился Бог. — Но, ожидаю от вас, уважаемый Маэстро, в этот вечер самого необыкновенного чуда. Чувствую, что наконец-то я развеюсь и взбодрюсь! Официант, ещё трепангов и пива!

— Не знаю, смогу ли я сегодня удовлетворить твой несомненно тонкий и изысканный вкус, — нерешительно произнёс я.

— Удовлетворишь, я не сомневаюсь.

— Дай Бог, — сказал я и смутился.

— Дам, дам, — рассмеялся Бог. — А вообще, вы вот сидите вдвоём на террасе и говорите ни о чём, а публика в зале дрожит от нетерпения. Рояль готов принять в себя ваши пальцы, Маэстро! Вернее, он готов ощутить на своих жаждущих клавишах восторг вашей мятущейся души!

— Как образно, однако, вы изъясняетесь, — восхитилась Наталья.

— Ты знаешь, дружище, а мне вот пришла сейчас в голову одна неожиданная и шальная мысль, — поморщился я.

— И какая?

— А если ты вовсе и не Бог, а Дьявол?!

Наталья побледнела, покачнулась и чуть не потеряла сознание.

— Что за бред!? Но я же не требовал у тебя что-то взамен за внезапно проявившуюся гениальность? — возмутился наш гость. — По вечному и всемирному сценарию Сатана обязательно должен взамен чего-то требовать, ну, обычно, как полагается, душу. Душа при тебе?

— Вроде при мне, — неуверенно произнёс я. — А кто писал все эти сценарии про Создателя и Дьявола? Люди. Ну, талантливые, неординарные, но всего лишь люди. Со своим представлением о мире, со своими фантазиями. И, вообще, может быть, теория о Боге и Дьяволе неверна, глупа и совершенно ошибочна?

— Что за бред ты несёшь!? Хочешь лишиться своего таланта? Ну, я о музыке? О рифмоплётстве и о твоих упражнениях в писательстве я не говорю. Смех и грех!

— Обидно…

— Обидно, но честно. Так что, отобрать у тебя музыкальные таланты?

— Нет, нет! Ни в коем случае!

— То-то!

— Господа, прошу, успокойтесь, ради Бога! — почти зарыдала Наталья. — Да что же это такое происходит!?

— Вообще-то я и есть тот самый Бог! Не надо никаких тавтологий! Всего-навсего выясняются отношения между двумя мужиками! — рыкнул Бог или, возможно, всё-таки Дьявол. — Зачем мне вот так просто дарить талант этому индивидууму и не требовать ничего взамен?! Нонсенс! Он, видите ли, не верит в Бога и в Дьявола! Теория, оказывается! Я — теория! Спасибо! Благодарствуйте!

— Ну, извини, погорячился, бывает, — буркнул я и выпил пол стакана водки. — Так всё странно и неоднозначно…

Наш нежданный гость сделал тоже самое. Мы некоторое время помолчали. Я с удовольствием вслушивался в шум в зале. Он потихоньку нарастал. И вдруг меня посетило озарение!

— А ты знаешь, — задумчиво произнёс я. — Может быть дело в том, что в тебе самом отсутствуют таланты, но ты способен наделять ими других? Может быть, именно в этом и заключается подвох в отношении меня? Кого-то следовало выбрать. Ну, и выбрал меня, почувствовав мой нереализованный до конца внутренний потенциал. Ты просто не способен сам себя реализовывать в творчестве! Вот в чём разгадка! Я всё понял!

— Саша, что ты такое несёшь! — в отчаянии запричитала Наталья. — Как можно такое говорить!? Что за чушь!? Опомнись!

— Сударыня, я очень вам благодарен за поддержку, — Чёрный Человек встал, поклонился и поцеловал ручку Наташи, а потом возмутился. — Где трепанги, пиво, водка и виски?! Официант!

— Виски!? — в свою очередь бурно возмутился я и приготовился рвать на себе рубашку и обнажать очередную тельняшку. — Никакого виски! Ненавижу всех этих англосаксов!

— Постой, постой, — усмехнулся Создатель. — Но виски же делают и шотландцы!

— Да, действительно, — задумался я, а потом спросил. — Но они же, вроде бы, тоже англосаксы?

— Да какие они англосаксы!? О чём это ты?! — возмутился Бог. — Настоящие англосаксы не могут так не любить других англосаксов!

— Да, ты прав…

— Ты же обожаешь шотландцев? — вкрадчиво спросил мой собеседник.

— Я их очень сильно люблю и ценю, — согласился я. — Гордый, свободолюбивый и почти непобедимый народ. Всё время боролись с этими английскими завоевателями.

— А почему шотландцы непобедимы «почти»?

— Непобедим только русский народ! А особенно десантники! — я снова попытался порвать на себе рубашку и тельняшку под ней, но меня решительно привёл в чувство Бог. — Маэстро! Публика ждёт! Котёл переполняется паром!

— Хорошо… С тобой я выясню отношения чуть попозже. Я готов!

— Что тут происходит? — заметалась по террасе Наталья. — Ты с кем собрался выяснять отношения?!

— А мне на всё и на всех глубоко наплевать сто тысяч раз! — раздражённо воскликнул я, чувствую приток адреналина.

— Слюны не хватит, — усмехнулся Бог.

— Мне терять нечего!

— Саша!

— Пусть этот маразматик катится к чёртовой матери! В конце концов, именно он, старый урод, мне организовал рак, вследствие чего я так страдаю!

— Санечка!

— Маэстро, однако… — тактично кашлянул Чёрный Человек в кулак. — Публика всё-таки ждёт. И не такой уж я урод. И вовсе я не так уж стар. Подумаешь, миллионы или миллиарды лет. Так, смех и грех. И я очень хочу послушать ваше очередное бессмертное произведение, Маэстро.

— Иду. Публика есть публика… Тебя я ненавижу, но публика и творчество — это святое!

— Вот и превосходно. Что будем играть?

— Слушай, как-то подозрительно ты себя ведёшь.