Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Красивое стихотворение, — задумчиво произнесла Наташа. — Жаль, что перевод его не рифмован.

— Ничего, я исправлю этот недостаток. Вспомню молодость, — легко усмехнулся я.

— С нетерпением буду ждать твоей версии.

— Ладно, пойдём искать пианино или рояль. Пока я смогу выразить себя только в музыке.

— И то весьма неплохо.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

По моему разумению, правила доброго поведения, суждения об истине и лжи запутанны и невнятны. Мне в них не разобраться.

Мы с Натальей сидели на берегу моря в очередном уютном ресторане, задумчиво созерцали бесконечную чёрную, загадочную, волнующую и чуть зловещую гладь, которая безбрежно расстилалась и как-то странно расслаивалась перед нами. Мы ели великолепных трепангов, периодически сдабривая их лимоном и каким-то весьма неплохим китайским соусом. И всё это великолепие мы запивали не менее великолепным пивом. Наташа лихо орудовала палочками. Я, как всегда, спокойно, с достоинством и, не суетясь, пользовался вилкой или руками, как и полагается настоящему патриоту и десантнику.

— Скажи, пожалуйста, — спросил я. — Недавно ты заверяла меня, что не терпишь мексиканскую кухню в связи с тем, что она острая. Но сейчас ты лихо поглощаешь довольно острых трепангов, или как они там по-другому называются.

— Ну, типа, морской огурец или кикимария какая-то, — беззаботно ответила Наталья. — А, вообще, то, трепанги — это несколько видов голотурий, обитающих на мелководье океана.

Я не донёс вилку до рта и был поражён данной сентенцией до такой степени, что лихорадочно проглотил стакан с водкой, не ощутив весьма ожидаемых последствий сего действа.

— Любимый, не пей так много, умоляю! — всполошилась Наталья. — Тебе же ещё играть!

— Играю я только в нетрезвом виде, — раздражённо буркнул я. — Об этой моей специфической особенности знает уже весь мир! Почему-то именно так распорядился сам Чёрный Человек!

— Хорошо, хорошо… А кто же он всё-таки на самом деле такой, этот тип? Ты думаешь, что я поверила в версию о Господе Боге?

— А откуда у тебя такие знания об этих моллюсках, или кто там они? — ушёл я от ответа на довольно прямой, но очень тяжёлый вопрос.

— Я, вообще-то, врач, а значит и биолог в некоторой степени.

— Ладно. Вернёмся к теме.

— Какова она?

— Недавно ты решительно заявила мне, что категорически не терпишь острую пищу, а сейчас с удовольствием поглощаешь этих трепангов, которые, довольно остры и перчёны.

— Меняются времена, меняются вкусы и даже нравы. А кроме этого, на столе присутствует весьма недурственное, холодное, слегка сладкое китайское и вьетнамское пиво, которое очень неплохо сглаживает перчёный и солёный вкус трепангов.

— Согласен.

— Одно не пойму.

— Что?

— Зачем ты заказал водку?

— Она тоже весьма неплохо идёт под трепангов. Даже успешнее, чем пиво. Трепанги и водка — вещи вполне сопоставимые и совместимые. Это как водка и солёный огурец, или помидор, или мочёный арбуз, а тем более бочковой, ядреный и хрустящий груздь, постанывающий от предчувствия грядущего поглощения его истинными гурманами и настоящими эстетами. Когда тебя поглощают с настроением, упоением, благодарностью и восторгом, то ничего не жаль, на всё наплевать и можно с радостью умирать.

— Вот это ты завернул! Вот это да! Ну, ну… — усмехнулась Наталья.

— И ты подчас заворачиваешь такое!

— Согласна. Ладно… А ты знаешь, как ни странно, а вот настоящего бочкового солёного груздя я ни разу в жизни не пробовала. Всё какие-то китайские или вьетнамские маринованные подделки. Интересно, какой у него вкус, у истинного, солёного и крайне патриотично настроенного сибирского груздя?

— Есть ещё и грузди дальневосточные. Они настроены не менее патриотично и не менее вкусны.

— Ах, да.

— О, вкус у солёных груздей Божественный! Организую я тебе скоро это священное мероприятие по поеданию настоящих бочковых груздей из Сибири или с Дальнего Востока.

— С нетерпением жду!

— Но без водки нам не обойтись! Никак!

— Я готова!

— Обожаю женщин, которые всегда готовы ко всему!

— Обожаю мужчин, которые обожают женщин, которые готовы ко всему! — рассмеялась Наташа.

— Дорогая, перед тем, как мне начать играть, можно рассказать тебе одну историю? — поинтересовался я, нанизав на вилку очередную порцию мёртвых детей океана.

— Валяй.

— Как-то Александр Великий, ну, тот, который был Македонским…

— Я знаю, кем был Александр Великий! — возмутилась Наталья.

— Мне продолжить?

— Продолжай.

— Как-то Александр Македонский заметил среди своей армии человека, который всегда убегал с поля боя. Узнав, что этого горе-воина тоже зовут Александром, он сказал ему: «Или будь храбр в сражениях, или перемени имя, чтобы меня с тобой не путали!».

— Ну, это же явно байка! — рассмеялась Наталья.

— Почему ты так считаешь? Эту историю поведал один весьма уважаемый грек.

— Если бы этот воин действительно убегал с полей сражений, то Александр Македонский его просто бы зарубил на месте!

— Да, согласен, — улыбнулся я и бросил в рот ещё одну порцию несчастных детей океана. — Но в любой байке есть свой потаённый смысл.

— Ну, и какой же смысл заключён в данной байке?

— Смысл её заключается в отсутствии смысла, но он присутствует рядом с тобой.

— Что!?

— Просто я тебе рассказал эту историю для того, что бы ты понимала, с каким великим человеком сидишь за одним столом! Я — Александр, который никогда не убежит с поля боя!

— Боже мой! Ну, и ассоциации, однако!

— Бог тут не при чём. Вернее, он, конечно, всегда при чём, особенно в моём случае и положении…

— То-то и оно!

— Да… — мы скорбно помолчали.

— Разрешите с вами немного пообщаться и возможно попытаться решить некоторые ваши проблемы, господа? — вдруг услышал я слегка хрипловатый, насмешливый и до боли знакомый голос за своей спиной, от которого я вздрогнул и страшно запаниковал.

— Вы кто? — удивилась Наталья. — Мы довольно успешно общаемся между собой наедине и сами решим все наши проблемы и без вас. Не стоит нарушать нашего уединения.

— Наташа! — сквозь зубы процедил я.

— Что, Наташа? Меня так зовут уже сорок лет! Что за тип такой?! Откуда появился? Как это он преодолел твоих телохранителей? Это твой очередной собутыльник и новоявленный друг? — вдруг возбудилась женщина.

— Заткнись, дура! Это Бог!

— Что?! Кто!?

— Я никто и ничто в обычном и обыденном понимании. Я в принципе как бы существую на самом деле в своём земном обличии, но, тем не менее, успеваю быть везде во Вселенной и являюсь Творцом всего, что окружает вас, и многого другого, — устало произнёс Бог и присел на свободный стул, распахнув чёрный плащ.