Обещай, что никому не скажешь - Макмахон Дженнифер

Но этого не случилось.

Этот стишок я хорошо знала и слышала сотни раз, но никогда сама его не декламировала. В тот день, когда Дел лежала в грязи у моих ног, а Элли держала меня за руку, делая меня частью стаи, я присоединилась к остальным.

Дел продолжала пристально смотреть на меня; ее умоляющее лицо исказилось кривой улыбкой, как у резной тыквы на Хэллоуин, обнажавшей сколотый зуб. Потом, лежа в грязи и забрасываемая камнями, она начала смеяться. Она смеялась безудержно, и ее смех лишь еще больше сердил и раззадоривал толпу, собравшуюся вокруг нее. Я была в бешенстве.

— Заткнись! — завопила я. — Просто заткни свою пасть!

В нее летели все более крупные камни. Она дергалась от каждого попадания, но даже не пыталась уклониться. Она с нервным смехом каталась туда-сюда в грязи. Элли наклонилась и подобрала камень, и я последовала ее примеру. Камень яйцевидной формы, который я держала, был гладким и темным. Он удобно лежал в моей ладони.

— У меня кое-что есть для тебя, Дел, — пропел Арти и презрительно отпихнул от себя Немого Майка. Дети перестали швыряться камнями и стали ждать, что будет дальше. В молчании мы следили, как Арти подошел к краю реки, где подобрал нечто похожее на большой коричневый камень. Он достал перочинный нож и воткнул его в камень, — который, как я быстро догадалась, был картофелиной, — отрезал кусок с краю и поднес его к Дел.

— Открой рот пошире, Картофельная Девочка!

Дел крепко сжала зубы, но в конце концов Арти заставил ее приоткрыть рот и засунул туда кусок картофелины.

— Поешь еще, Делорес, — сказал он и оседлал ее. Он запихал ей в рот еще один кусок сырой картошки, и она захрипела, начиная задыхаться.

— Эй, Немой Майк, ты знаешь, что у твоей жены есть секрет? — спросил Арти, когда отшвырнул остаток картофелины и вытер пальцы о штаны. Он сохранил позицию, пригвоздив Дел к земле своим весом. Майк стоял на коленях в грязи рядом с ним; он оставался в этой позе с тех пор, как Арти отпустил его. Дел изогнула шею и выплюнула куски сырой картошки. Потом она снова зашлась безумным смехом с широкой улыбкой на лице.

— Почему ты не покажешь нам свою татуировку, Дел? — спросил Арти.

Улыбка исчезла с лица Дел, и она замолчала. Она снова устремила взгляд на меня, но теперь ее глаза горели.

— Предателям стреляют в спину, — прошипела она.

— Что? — спросил Арти. — Какого черта это значит? И кто сказал, что тебе позволено говорить, Картофельная Девочка?

Дел начала сопротивляться и попыталась свалить Арти, изгибаясь и брыкаясь, но он держал ее крепко. Я видела, что она носила серебристую звезду, приколотую к ее груди, но для защиты явно требовалось нечто большее. Вот тебе и талисман.

— Кто хочет увидеть татуировку Картофельной Девочки? — поинтересовался Арти. — Четвертак за просмотр. Подходите, не стесняйтесь. Где же у тебя татуировка, Делорес? Может, на заднице?

С этими словами он приподнял ее, перекинул на живот и рывком спустил с нее штаны. На выцветших цветных трусах Дел лопнула резинка, и они повисли, как у клоуна. Арти сдернул их, обнажив ее зад.

— Здесь ничего нет, — проревел он.

Но там кое-что было: на обеих ягодицах расплылись желто-коричневые синяки размером примерно с ладонь. Элли сдавленно ахнула и отпустила мою руку.

— Боже, девочка, кто тебя побил? — спросил Арти.

Видеть Дел в таком состоянии было слишком для Немого Майка. Он был тощим, но высоким, и когда он набросился на Арти, никто этого не ожидал.

Майк и Арти катались на берегу реки, разбрасывая песок, сопя и кряхтя, как будто никто из них не умел говорить. Арти без труда одержал верх над Майком и принялся методично избивать его. Это была худшая драка, которую я когда-либо видела, — хуже любых потасовок в психиатрической клинике, свидетельницей которых я была впоследствии, хуже боксерских матчей, на которые мой будущий муж таскал меня во время ухаживания. В тот день я видела, как Майку сломали нос и выдернули левую руку из сустава, так что она висела, как перебитое крыло. Но Майк продолжал сражаться, несомненно, воодушевленный своей любовью к Картофельной Девочке и желанием публично отстоять ее честь. Он был слишком занят схваткой и не заметил, как Дел поднялась с места, где она лежала, и попятилась, сначала медленно, но потом повернулась и побежала. Другие дети, увлеченные дракой и кричавшие: «Надери ему задницу, Арти!» и «Мочи немого Майка!», тоже не заметили ухода Дел. Она побежала не к футбольному полю и не в ласковые объятия учителей, а вдоль реки, в сторону города. Не задумываясь, я бросила следом, держа в руке камень. В пылу мальчишеской драки никто не обратил на нас внимания. Мы продолжали бежать.

Дел всегда бегала быстрее меня, и хотя я старалась, но никак не могла сократить дистанцию. По правде говоря, я не знала, что я буду делать, если догоню ее. Камень в моей руке свидетельствовал о том, что я погналась за ней не для того, чтобы извиниться.

Никто не кричал мне: «Догони меня, если сможешь!» Слышался только звук наших шагов, молотивших по грязи и камням, да стук сердца, оглушительно звеневший в ушах. Я следовала за ней около мили до моста на Рейлроуд-стрит, а потом увидела, как она повернула на луг мистера Делуки и побежала еще быстрее, в сторону своего дома.

Здесь я в последний раз увидела живую Дел: она бежала через луг, желтая ковбойская рубашка развевалась у нее за спиной, и в каком-то смысле она уже тогда была призраком.

Глава 16

17 ноября 2002 года

Вскоре после шести вечера я остановилась у платного телефона на шоссе, чтобы позвонить домой. Имя, вытатуированное на моей забинтованной груди, горело как сотня пчелиных укусов. Я спешила вернуться в Новый Ханаан, надеясь опередить снегопад, о котором предупреждали ведущие по радио. Они сообщали о снежном буране, который начался в южном Вермонте и продвигался на север. Ночь обещала большое ненастье. Прогнозы напомнили мне слова Элли о том, что люди винят Картофельную Девочку даже в плохой погоде. Может быть, на нас надвигался снежный шторм по имени Дел?

— Привет, Рейвен. Звоню просто для проверки. Я еду домой.

— Кейт! Хорошо, что ты позвонила. У нас был несчастный случай.

— Мама?

— Нет-нет, не Джин. Она проснулась вскоре после твоего отъезда и весь день рисовала в своей студии. Больше никаких косметических ремонтов. Она ведет себя очень спокойно. Это Ник. Он разбил свой грузовичок во второй половине дня, почти сразу же после того, как ты уехала. Прямо у водопада.

Я вспомнила голоса в полицейском сканере Джима.

— Господи, он в порядке? — Я затаила дыхание, опасаясь худшего.

— Это был скверный инцидент, но, думаю, с ним все будет нормально. Он сломал лодыжку. Его собираются отпустить из больницы. Он звонил каждые двадцать минут и спрашивал, не вернулась ли ты. Эти постоянные звонки доводили меня до безумия. Он надеялся, что ты заберешь его. Говорил, что ему нужно встретиться с тобой. — Ее голос при этих словах стал ребячески язвительным.

— Ладно, если ты еще какое-то время сможешь побыть с моей матерью, я заеду в больницу и заберу его.

— Хорошо, Кейт. Я все еще дожидаюсь Опал. Она уехала на велосипеде как раз перед тем, как я пришла посидеть с Джин. Собиралась встретиться со мной здесь и поужинать, я сделала рататуй. Мы оставим немного для тебя и Ника.

Медсестра из отделения скорой помощи обсудила со мной состояние Ника. Она сообщила, что не исключает сотрясения мозга, и выдала мне список симптомов, которые могут об этом свидетельствовать. Когда она узнала, что я профессиональная медсестра, ей стало заметно легче.

— Тогда вы знаете, что он нуждается в ночном наблюдении.

— Он может остаться со мной и моей матерью. Мы позаботимся о нем.