Обещай, что никому не скажешь - Макмахон Дженнифер

Она отвела меня в палату травматологии № 3, где Ник лежал на каталке. Его левая лодыжка была загипсована, порезанное лицо распухло. Ему сделали семь стежков над левым глазом и еще два на мочке левого уха. Увидев меня, он улыбнулся:

— Привет тебе, Пустынная Роза. Я выгляжу хуже, чем есть на самом деле. Но чувствую я себя неплохо.

— Надо полагать, с учетом обезболивающих, которыми тебя накачали. Что случилось, Никки?

— Вот что: забери меня отсюда, а в машине мы поговорим. Моя берлога недалеко отсюда, если ехать по переулкам.

— Ну, нет. — Я покачала головой. — Я отвезу тебя в дом матери. Тебе еще нельзя оставаться одному. Утром мы заглянем к тебе домой и заберем кое-какие вещи. Ты останешься с нами столько, сколько понадобится.

— Что ж, сестра Кейт, полагаю, я в хороших руках. Я бы поскорее куда-нибудь врезался, если бы знал, что в результате окажусь под одной крышей с тобой.

Он улыбался, пока каталку, на которой он лежал, везли в коридор.

Медсестра вернулась и дала Нику на подпись бланк о выписке из больницы. Его пистолет остался на хранении у одного из полицейских, дежуривших в больнице, и она объяснила нам, как забрать оружие. Санитар покатил Ника к автомобилю, а я несла его костыли и обезболивающие средства. Я также позаботилась о пистолете и сказала ему, что он останется у меня вместе с лекарствами.

— Насколько я помню, ты чертовски хороший стрелок, — сказал он. — Я могу оказаться в опасности.

Я запихнула пистолет в карман парки после того, как Ник показал мне, что он стоит на предохрани-теле.

Ник умудрился забраться на переднее сиденье и пристегнуть ремень безопасности. Когда мы отъехали, он первым делом попросил у меня закурить.

— У меня нет сигарет. Мы можем остановиться и купить по дороге.

— Пожалуй, тогда и бутылку чего-нибудь покрепче. Мне не мешает выпить.

— Только не с обезболивающими, Ник. Никакого алкоголя, ты и так под кайфом. Ну как, ты расскажешь мне, что случилось?

Он немного помолчал.

— Ну? — нетерпеливо поторопила я.

— Хорошо, я расскажу. Наверное, ты единственная, кто может поверить мне, судя по той мутной хренотени, через которую тебе пришлось пройти в последнее время. Я сказал копам, что вильнул в сторону, когда пытался объехать собаку на дороге, но на самом деле все было не так, Кейт. Сегодня днем я уехал от тебя к себе домой, верно? И вот я размышлял о разных вещах и вроде как сильно задумался. В основном я думал о тебе. И о прошлой ночи. — Он потянулся, положил руку мне на бедро и легко сжал. Потом он медленно провел пальцами вверх по ноге, пока я не прихлопнула его руку своей ладонью и не прекратила эти поползновения.

— Что случилось потом? — спросила я.

Он убрал руку и через ветровое стекло уставился в темную ночь.

— Потом я доехал до поворота у реки. В том месте, где водопад, помнишь?

Я кивнула, думая об открытке со старым водяным колесом, которую Элли держала в руках сегодня днем. На фотографии было изображено то самое место, о котором говорил Ник.

— И будь я проклят, если на дорогу не выбежала маленькая девочка. Она бежала прямо передо мной, Кейт. Быстро, как полоумный койот. Я резко вывернул руль вправо. Чисто инстинктивное движение. В следующий момент автомобиль съехал с набережной, и я куда-то покатился. Думаю, я ненадолго вырубился, или что-то в этом роде. Когда я пришел в себя, грузовичок стоял посреди реки рядом с водопадом. Слава богу, это не настоящая река; вода только залила колеса. Ветровое стекло разлетелось вдребезги, повсюду кровь и стекло. Я вытер кровь с глаз, посмотрел в боковое окошко и увидел ее. Она просто стояла наверху, на берегу, и смеялась. Это была Дел. Моя гребаная младшая сестра. Я снова вырубился, а в следующий момент Джим Хаскуэй и пара ребят из пожарной команды уже вытягивали меня наружу и привязывали к носилкам.

Я ничего не сказала, только крепче сжала руль и посмотрела на темную дорогу впереди. Пошел снег.

— Я знаю, что ты думаешь, — продолжал Ник. — Ты думаешь, что мне померещилось. Что у меня были галлюцинации. Но, черт побери, Кейт, это Дел стояла там и смотрела на меня точно так же, как ты сейчас сидишь рядом со мной. Это точно была Дел.

По правде говоря, я верила ему, но посчитала более удобным для себя оставаться в хорошо заученной роли скептика. Это делало происходящее немного менее устрашающим.

— И ты ничего не пил?

— Боже мой, Кейт! Я только что уехал от тебя. Я был трезв, как стеклышко. В моем желудке болтался только сэндвич с тунцом и стакан молока, которым ты меня угостила.

Снег повалил сильнее, и теперь езда напоминала управление космическим кораблем, летящим между звезд на сверхсветовой скорости. Я замедлила ход, опасаясь потерять из виду дорогу.

— Я хотела тебя спросить еще кое о чем, — сказала я.

— Валяй.

— Тебе известно, кто отец Опал?

Я оторвала взгляд от заснеженного пейзажа перед собой и на несколько секунд сосредоточилась на Нике. Он задвигался так, словно пытался устроиться поудобнее, но без особого успеха.

— Да. Рейвен сказала мне. И решила сделать это на папиных похоронах. Думаю, она пришла в похоронную контору только ради того, чтобы лично убедиться, что его больше нет. Черт, вполне возможно, что половина людей собралась в том зале по той же самой причине. Мой отец не был святым. В свое время он причинил людям много зла, включая и нас с Дел. Когда он напивался, то обращался с нами хуже, чем с бродячими собаками. Иногда по ночам я слышал, как он отправлялся в комнату Дел. Я знал, что он там делает. Но Дел никогда не говорила ни слова, и я тоже молчал. Поэтому когда Рейвен сказала мне, что он с ней сотворил, я почти не удивился.

Не знаю, чего Рейвен ожидала от меня, но как бы то ни было, я ничем не мог ее утешить. Я не мог извиниться за отца или объяснить, почему он был таким, каким он был. Потом, когда она сообщила мне, что беременна и хочет сохранить ребенка, я едва не обосрался. Я предложил помочь, дать ей столько денег, сколько смогу, но она отказалась. Пожалуй, она не хотела иметь ничего, что связывало бы невинного младенца с нашей полоумной семейкой. Это я мог понять. Мне просто хотелось что-то сделать для нее.

Остальную дорогу до дома мы с Ником молчали. Я оставила автомобиль на холостом ходу, когда зашла в «Хаскис» купить пачку сигарет. Для меня было облегчением увидеть за стойкой девочку-подростка, а не Джима. Свет в антикварной лавке погас: Элли тоже ушла домой.

Когда мы доехали до подножия холма Буллраш, я бросила взгляд на искореженный почтовый ящик и качающуюся вывеску у дома Гризуолдов и заметила во дворе какое-то движение. Было темно, шел густой снег, но я была уверена, что краешком глаза увидела светловолосого ребенка, исчезнувшего за домом.

— Ты видел это? — спросила я и ударила по тормозам. Автомобиль занесло примерно на два фута.

— Что? — Ник проследил за моим взглядом до развалин своего старого дома.

Дел. Это была Дел.

— Кажется, ничего особенного. Должно быть, какое-то животное. — Я решила, что Ник достаточно возбужден и без моих новых откровений. В конце концов, возможно, это было все-таки животное, и мое зрение от снегопада просто давало сбой. Метель размывала очертания вещей, придавая им эфирные, призрачные свойства. Метель по имени Дел.

Я надавила на газ и поползла вверх по склону холма; покрышки арендованного автомобиля вращались и проскальзывали в снегу.

Когда мы добрались до дома моей матери, Рейвен была вне себя от беспокойства. Рядом с ней на кухне был Гэбриэл.

— Опал пропала, — сказала она. — Ее нигде нет. Я обзвонила всех ее подруг, но ее никто не видел. Ее нет уже больше четырех часов, и она не может разъезжать на велосипеде в такую погоду. Что-то случилось.

Ник неуклюже устроился за столом и прислонил костыли к стулу.

Как мне не хотелось сказать Рейвен, чтобы она успокоилась и что Опал в любую минуту может вернуться живой и здоровой, я остро чувствовала, что это неправда.