Кэт Ричардсон - Полтергейст

— Ладно, кажется, я поняла… А в чем разница между спиритистом и спиритом? — спросила я.

— Хм, спиритизм — название течения, и люди, которые следовали его идеям, называли себя спиритистами. Как и многие мошенники. Спирит — более широкое понятие.

— Ясно. А что за техника?

— Все дело в трении и рычажной силе. Видишь, как ладони прижаты к столу? Пока я соприкасаюсь с поверхностью и прилагаю усилие, используя ноги в качестве точки опоры, я могу наклонить стол, просто слегка потянув на себя и не давая рукам соскользнуть. Видишь?

Стол снова пошатнулся, и я заметила, как он прижался к Бену. Я заглянула под стол. Две ножки со стороны Бена остались на полу, а две другие на дюйм оторвались от пола. Бен стал медленно опускать стол на место, пока тот со стуком не ударился о пол.

— Прости. Рука сорвалась. Но это не важно. В условиях спиритического сеанса, когда все участники верят в происходящее, резкий удар иногда производит не меньшее впечатление, чем плавный спуск, если не большее.

— Эффектно, — согласилась я.

— Вот именно. А слегка модифицировав ту же технику, можно еще много чего сделать. Лучше всего, когда ножки у стола, как здесь, расположены на расстоянии от края, ближе к центру. Чем дальше от края ножки, тем проще, а стол с центральной стойкой — даже тяжелый — поразительно легко наклонять. Вот смотри.

Он снова положил руки на стол: тот тут же скользнул влево, зависнув на одной ножке, три остальные оторвались от пола. Вроде бы ничего особенного, но вполне достаточно, чтобы впечатлить большинство людей. Я снова заглянула под стол, на этот раз сквозь Мглу. Ничего паранормального я не заметила, не считая того, что ресторан, как обычно, был полон воспоминаний и призраков.

Бен продолжил объяснять и одновременно показывать:

— Видишь, если потянуть, стол наклонится ко мне. Если толкнуть, он, наоборот, приподнимется с моей стороны. Изменяя угол, я меняю сторону наклона. Имея за столом помощника, лжемедиум может наклонять стол или даже заставить его «ходить» в любом направлении. А если аккуратно, ровно надавить, стол не поднимется, а скакнет вперед. Если столом управляет помощник, лжемедиум вообще может убрать руки, и все решат, что стол двигается сам по себе. Из-за суггестивных особенностей идеомоторики остальные участники сами не заметят, как втянутся в процесс… Чтобы все проходило гладко, требуется некоторая практика, но в принципе это несложно. Попробуй.

Он поставил столик на место. Я положила ладони на столешницу и слегка подтолкнула. Стол дернулся к Бену.

— Вытяни руки подальше и толкай вперед и вниз.

На этот раз стол приподнялся над полом примерно на полдюйма.

— Поздравляю, теперь ты умеешь общаться с призраками.

Я поморщилась.

— Что еще можно сделать?

Бен улыбнулся и продемонстрировал, как заставить столик повернуться или оторваться от пола, в том числе один прием под названием «человек-зажим»: если зажать стол между рукой и носком ботинка — так мы обычно держим предмет указательным и большим пальцами, — стол словно парил в воздухе.

Затем Бен выудил из холщовой сумки большую петлю из толстой проволоки и закрепил ее на предплечье, так чтобы загнутый конец, похожий на огромную полую ложку, оказался спрятанным в ладони. Он положил руки обратно на стол, просунув петлю под край.

— Это называется крюк, он используется, чтобы приподнять стол. Есть несколько разновидностей и все они требуют большой сноровки и осторожности, но…

Стол подпрыгнул, ножки с моей стороны так быстро взметнулись вверх, что я еле успела отодвинуться, вжавшись в скамью. Бен раскачал стол из стороны в сторону и вверх-вниз. Движения казались резковатыми, но, очевидно, Бену просто не хватало практики. Он раскрутил стол вокруг оси крюка, а затем опустил на место.

К этому времени, кто в открытую, кто украдкой, на нас смотрели все посетители ресторана.

— Это просто фокус, — обратилась я к зевакам за соседним столиком. Один из мужчин кивнул и вернулся к своему пиву, то и дело с опаской поглядывая на наш стол.

Я покачала головой, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Да уж. Как можно валить все на призраков?

— Не пойман — не вор. Если лжемедиумов все-таки ловят за руку, они говорят, что хотели разбудить духов. Иллюзионисты применяют ту же технику: завлекают публику таинственными пассами, раскрывают секреты фокусов попроще, усыпляя бдительность зрителя. Без практической психологии не обходится ни один фокус… И ни один лжесеанс спиритизма, — проворчал Бен.

Я внимательно на него посмотрела.

— Тебя это расстраивает?

— Просто я вдруг понял, как легко нас обмануть и сколько людей — включая меня — были намеренно одурачены так называемыми спиритами и добровольными «помощниками».

Я откинулась на спинку скамьи и некоторое время молча на него смотрела. Бен отвел глаза, разглядывая стол.

— Хреново терять веру…

Он хмыкнул.

— Еще как. А вот теперь я бы что-нибудь выпил.

Мы жестом подозвали официанта, и тот осторожно, бочком, приблизился, будто не знал, чего от нас ожидать. Я заказала кофе. Бен попросил темного пива.

Он отвязал крюк и уже собирался закатать обратно рукав, когда я заметила красные вмятинки на его предплечье. Я ткнула в них пальцем.

— Откуда эти следы?

— От крюка. Вдавился в кожу, когда я поднимал стол. Видимо, если часто пользоваться крюком, можно заработать синяки и даже мозоли.

Официант принес наши напитки. Я кивнула. Согласно отчету о вскрытии у Марка на предплечье имелись похожие следы. Наверняка более пристальное изучение пленки показало бы, что на первых сеансах он часто использовал крюк. Теперь мне стало ясно, почему Такман заподозрил обман, но я как никогда была уверена, что он ошибается. На пленке только Марк совершал движения, похожие на те, что сейчас продемонстрировал мне Бен. Другие участники оставались вне подозрений.

Бен слизнул пену с усов и вздохнул.

— Совсем как в студенческие годы, в Германии. Не опивайся я тогда пивом, сейчас говорил бы по-немецки не хуже, чем читаю и пишу. По-моему, один из моих сокурсников специально меня спаивал, чтобы послушать, как я коверкаю язык. Тогда я не возражал — еще бы, халявное пиво. И, надо заметить, чертовски вкусное. — Он покачал головой. — Да уж, было времечко… Давненько я не совершал таких глупостей.

— Серьезно? А я вот до сих пор влипаю в истории.

Бен рассмеялся.

— По мне, так лучше считать это ошибками молодости, а не хроническим безрассудством.

— У меня все гораздо запущенней.

— Не будь так строга к себе, Харпер.