Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Я подкупил всех, кого можно, меня признали вменяемым, и я спокойно вышел.

— Да, трудная у вас судьба.

— Да уж…

— За взаимопонимание! — с энтузиазмом произнёс я.

— За дружбу! — с восторгом воскликнул Аристарх-Иван.

— Ура!

— Ура!

Вдруг откуда-то, из самого далёкого далека родился ураган или смерч. Он был тяжёл, массивен и весьма быстр. Он грузно навалился всей своей мутной, могучей и мощной массой на наше маленькое, лёгкое и временное пристанище, раскидал на десятки метров вокруг себя пластиковые столики, стулья, шашлыки и бутылки, облил нас красным вином, рассолом и ещё чем-то, а потом ретировался в неизвестном направлении.

— Что это было, чёрт возьми?! — в панике заорал Иван-Аристарх, весьма безуспешно пытаясь подняться со скользкого пола, обильно политого томатным соусом.

— Как говорил Джами Абдуррахман…

— Ты меня уже так достал этими мусульманскими отморозками! — Аристарх-Иван в очередной раз поскользнулся и рухнул лицом в лужу кетчупа.

— Джами вовсе не был отморозком, — мягко и сочувственно сказал я, налив полную рюмку из чудом уцелевшей бутылки водки. — Это великий поэт и мыслитель Восточного Средневековья!

— Хорошо, хорошо! И что же он такого особого написал! И что такое особенное он осмыслил и что сказал?!

— Послушай, убогий товарищ мой.

— Ах, так?! Убогий, значит?! Товарищ, значит!? Эх! А я-то думал, что мы друзья?! — возмутился Иван-Аристарх и попытался было приподняться, но снова тяжело поскользнулся и вляпался мордой всё в ту же лужу соуса, и дико взвыл.

— Джами Абдуррахман произнёс как-то следующие, — невозмутимо продолжил я. — Гениально, отточено, на века!

— Ну!?

«Мой день прошёл в тоске и в маете.Я горевал в вечерней темнотеО том, что жизнь, мгновенье за мгновеньем,Я промотал в никчёмной суете…».

Мой товарищ затих и явно опечалился. Да, грязная и вонючая лужа кетчупа, — это, конечно не самое лучшее место для раздумий о смысле бытия. Но лучше она, чем, допустим, нахождение в гробу, или падение с двадцатого или тридцатого этажа. Разницы, собственно, нет никакой, но всегда остаётся надежда. Всё-таки лететь с тридцатого этажа как-то более комфортно и процесс протекает несколько дольше. А за время полёта всякое может произойти и случиться. Чёрт его знает… Ну, возможно, не зацепишься ты за спутниковую тарелку или за что-то ещё, но а вдруг инопланетяне неожиданно подоспеют и помогут, спасут, пригреют и приголубят, да ещё вдобавок ко всему полностью исцелят и сделают тебя бессмертным? Всякое может случиться.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Иллюзия так же нужна для нашего счастья, как действительность.

Я снова лежал между прелестными, стройными и почти совершенными ногами женщины, которая, якобы, была Натальей, но таковой на самом деле вроде бы не являлась и её, возможно, вообще не существовало в действительности. Странная, однако, крайне парадоксальная ситуация. Очень сильно запутанная и тёмная история.

— Ты как? — лениво задал я совершенно глупый и неуместный вопрос, находясь в состоянии сильного душевного спокойствия после умопомрачительного и бешенного секса.

— Мне очень хорошо. Полный кайф! Секс был великолепен. Вернее, ты был великолепен.

— Наташа, я нахожусь на распутье бытия, — вдруг чуть не расплакался я. — Прости меня за всё, в чём я виноват. Но я ничего не пойму. Я пребываю в полной растерянности и чувствую чёрную обречённость и безысходность. Пожалуйста, не покидай меня! Не оставляй меня гнить и мучиться в одиночестве! Наташа! Я тебя безумно люблю! Больше никто в жизни тебя не будет так любить! Наташа, не бросай меня! Не исчезай бесследно из моей жизни, даже если ты на самом деле не существуешь!

— Ну что за бред ты несёшь! Ну что за пессимизм! Что за обречённость?! С чего это ты!? — женщина нежно поцеловала меня. — Не собираюсь я тебя бросать! Успокойся. Как можно бросить такого умопомрачительного и страстного любовника?! И вообще-то я существую в действительности, работаю, дышу, ем, пью, сплю, в том числе и с тобой.

— Ну и хорошо.

Наступила тишина. Наталья совсем недавно испытала сильнейший и всё испепеляющий оргазм вследствие безудержного и отточенного орального секса с моей стороны, чуть было не свернула мне шею своими стройными, филигранно-выточенными, нежными, но довольно упругими и неожиданно сильными ножками, а сейчас мурлыкала о чём-то о своём, ну, как умеет делать только она, кошечка моя ненаглядная и ни с кем на свете не сравнимая.

Обожаю эту женщину! Хрен с ним, существует ли она на самом деле или нет. В конце концов, мы все постоянно живём в плену каких-то иллюзий. Пусть Наташа будет очередной иллюзией. Довольно приятной, красивой и чувственной иллюзией. Единственно, что меня беспокоит, — существую ли я на самом деле? Вроде бы, да. А возможно и нет!? Тогда кто я такой? Фантом какой-нибудь? Я вроде бы двигаюсь, думаю, сомневаюсь, мучаюсь, маюсь, любуюсь природой, болею, пишу, как мне кажется, довольно неплохие романы. Вроде бы… Ну, не может же человек жить в отрыве от внешнего мира. А может быть и может!? А вдруг он является сумасшедшим, и просто выдумал этот мир, и погружён в иллюзии? Чёрт его знает! А, может быть, я всё-таки не существую на этом свете? Но возникает закономерный вопрос: «А как я могу ощущать и чувствовать себя и этот мир, и думать, не существуя? Для того, чтобы что-то обдумать и выдумать, всё-таки следует быть мыслящим и живым человеком».

— Александр!

— Да? Что?

— Я хочу задать тебе очень важный и крайне сложный вопрос, — тягуче произнесла Наташа.

— Ну, задавай. Ради Бога! Но я хочу задать перед этим вопрос тебе.

— Какой? — напряглась Наталья.

— Скажи мне пожалуйста, милая моя… — нахмурился я, а потом тяжело вздохнул. — Ладно, чуть отсрочим самый первый вопрос. Задам вопрос второй. Имеется ли у тебя выпивка?

— Она имеется у меня всегда, — с облегчением вздохнула Наталья. — С тех пор, как ты появился в моей жизни, бутылка водки всё время покоится в холодильнике, а ещё три ждут своей очереди вон в том шкафу. А ещё пять затаились под кроватью. На всякий случай. Чем чёрт не шутит…

— Ну, ты и извращенка! — рассмеялся я.

— Лучше быть конченной извращенкой, чем иметь подле себя скучающего, задумчивого, хандрящего, мрачного и довольно понурого мужчину без блеска в глазах. У меня уже не тот возраст, чтобы встречаться с мужиком, у которого нет блеска в глазах! Нет куража, как ты любишь говорить. Ненавижу таких пожухлых типов! Они, как истребители без ракет, как танки без снарядов, как авианосцы без самолётов, как воздушные десантники без тельняшек и обязательного купания в фонтанах! Понимаешь?!