Анна Черных - Лилия с шипами

— Да ну? — с издевкой в голосе воскликнула я, кидаясь в кресло — ноги противно дрожали, и стоять уже не было сил. — А я что — беременная, или у меня с сердцем проблемы, что ты меня так бережешь? Может, наконец, выложишь уже, как оно было на самом деле? Только предупреждаю сразу — не надо баек про разбитый нос во время моего падения, или неудачно разделанную в забытьи курицу. Я большую часть и без тебя вспомнила, так что по ушам больше не надо ездить, окей?

— Ладно, извини, я правда, хотела как лучше… — выдавила Танька и, пройдя почему-то прихрамывая к дивану, села. — Ну, в общем, я пошла вперед тебя по лестнице…

— Лучше расскажи, что было после того как я потеряла сознание, чтобы время зря не тратить, ладно? — предложила я нетерпеливо.

— Да, конечно, — нервно вздохнула Танька. — Вначале ты вполне себе крепко стояла на ногах — как увидела нашу групповую композицию, то как-то так переменилась в лице, что даже я испугалась, хотя, казалось бы — куда уж страшнее, когда нож у горла… Ты стала такая… Взгляд какой-то неживой, остановившийся, сама как бумага белая, губы шевелятся, словно молитву какую читаешь. И вдруг урод, который около меня был, ка-ак воткнет нож во второго! А тот, прикинь, даже не вякнул, просто спокойно так, не торопясь, прямо с ножом в пузе, полез в задний карман, и свой нож вытащил, и медленно-медленно проткнул первого. А потом они стали друг в друга ножи тыкать, словно в макеты. Представляешь, жуть какая — тишина полная, только чавканье стоит, и брызги во все стороны летят. А я сначала как лежала, так и осталась валяться. Лежу как дура на полу и смотрю снизу вверх на этот кошмар. А потом они уже принялись, не просто тыкать, а прямо-таки полосовать друг друга, тут меня и пробило. Я как вскочу, как полечу вниз, и про тебя забыла сперва. Выбежала на улицу, упала на колени у подъезда, вырвало меня, и еще минут пять отдышаться не могла. А потом про тебя вспомнила, вернулась на цыпочках назад, вижу — все кровищей залито, а вы трое валяетесь, ужас просто. Я сперва думала, что и тебя прирезали, потом смотрю — нет, дышишь, вроде спишь, но глаза открытые как у куклы, брр… Ну, это я потом уже думать начала, а тогда просто, оттащила тебя в сторонку, и позвонила Артурику, хорошо, он неподалеку как раз со своими друзьями проезжал. Буквально через пару минут уже подъехал, и все убрал к чертовой матери. Чудо просто, что никто из твоих соседей мимо не прошел, а то потом бы менты нас задолбали допросами…

— Подожди — подожди! — судорожно сглотнув, прервала я ее. — Что значит — убрали все?

— Ну, придурков этих утащили. Ребята как раз с каких-то теплиц ехали, у Артурика вроде, бизнес есть — он теплицы держит, вот у них в багажнике несколько метров пленки и было, так они трупы туда завернули, и аккуратненько так унесли. А Артур опять тебя до квартиры дотащил — ему ж не впервой, — Танька тепло улыбнулась, словно не она только что рассказывала про кошмарное убийство двоих человек. — А я пока всю эту кровищу замывала. Представляешь — только успела разок замыть, самые кровавые пятна, притащила несколько ведер воды, вылила на площадку, а тут как раз тетка какая-то с нижнего этажа вылезла, увидела вода течет, и давай пялиться. Я чуть не упала от ужаса — там же вода такая розовая была, и запах стоял… — она закатила глаза. — Как на бойне, честное слово. Хорошо хоть, я додумалась в воду хлорки добавить, вроде, перебило. А она меня еще спрашивает — девушка, а вы что — теперь у нас уборщицей здесь будете? А я говорю — нет, меня подружка попросила пол помыть, она здесь банку с молоком разбила, а сам себя плохо чувствует, вот я и мою. Глупая, конечно, отмазка, но что уж первое в голову пришло. А она еще — что за подружка, так я ей сказала что ты, так что не удивляйся, если тебя расспрашивать будут…

— Да замолчи ты уже, ради бога! — выкрикнула я, закрыв уши руками. — Не могу больше слышать тебя!

— Сама же попросила рассказать, — обиделась Танька. — Я для неё столько всего сделала, а она еще и недовольна. Ты бы видела, на что я была похожа — в кровище с головы до ног, как это та тетка не заметила… Хорошо тебе — в сторонке все время была, только свитер испачкался. Наверно, еще и дубленку тебе стирать придется…

— Помолчи! — невнятно простонала я, схватив подушку и уткнувшись в нее лицом. — Дай в себя придти…

Танька замолчала. В наступившей тишине особенно отчетливо слышалось гудение в ушах и бешеные удары моего сердца. Но я слышала и кое-что другое. Сначала испуганный, и затем окрепший, и ставший циничным голос подруги, пересказывавший чудовищную историю, перемежая ее плоскими шутками. Как она это сказала — «Убрали все»… Почему-то меня сильнее всего царапнуло именно это. О чем я думаю, господи! Я убила двух человек! Пусть это были бандиты, может, даже, убийцы, это совершенно не имеет никакого значения… Мысль прервалась. Со мной происходило что-то странное — я словно всеми силами старалась отгородиться от Танькиного рассказа, перед глазами, вместо кровавой бойни, возникали картинки совершенно с этим не связанные — растерянное Сашкино лицо, уютно булькающий самовар, ласково улыбающаяся Серафима Афанасьевна, конь Чубайс, подкидывающий зад, пес, кинувшийся на мою защиту…

Неожиданно для самой себя я встала, и вышла в коридор.

— Ты куда это? — настороженно поинтересовалась Танька.

— На балкон, подышать свежим воздухом, — отозвалась я, лишь бы она отвязалась.

— А? — задохнулась вдруг Танька. — Постой!

— Что такое? — неохотно развернулась я.

— Мне… Мне нехорошо, водички дай, пожалуйста, попить, — откинувшись на спинку дивана, умирающим голосом произнесла она.

Забыв обо всем на свете, я бегом кинулась на кухню — она и впрямь, выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание.

— Открой, пожалуйста, окно, что-то душновато здесь, — пролепетала Танька, отпивая мелкими глотками принесенную мной воду.

Обеспокоенная состоянием подруги, которая всегда хвасталась, что здорова как тяжеловоз, я метнулась к окну и, привстав на цыпочки, открыла форточку. Минутку постояла, и не чувствуя ни малейшей тяги от окна, сказала, направляясь к двери:

— Сейчас, я в гостиной на балкон дверь открою, а то здесь форточка совсем маленькая, пока проветрится…

— Нет! — срывающимся голосом выкрикнула Танька, облившись водой, и хватая меня за руку. — Не уходи, прошу тебя! Побудь со мной! Мне страшно!

— Тебе… что?

— Страшно! Какой-то приступ паники накатил, черт с ним, с окном, пожалуйста, сядь, посиди со мной!

Да, обморок явно не за горами: ее лихорадило — руки тряслись так, что оставшаяся в стакане вода продолжала выплескиваться на диван и на ее колени, щеки то бледнели, то краснели, лоб покрылся испариной. Я забрала у нее стакан, и присела рядом.