Кэт Ричардсон - Полтергейст

— Почему бы нам не спросить ее? Селия, тебе нравился бейсбол?

Стол качнулся из стороны в сторону; за громким ударом последовал второй, более тихий. У Марка глаза полезли на лоб.

Мы дружно наклонились вперед и уставились на экран.

— Можешь поставить на паузу? — спросила я.

Квинтон нажал какую-то клавишу, и картинка застыла.

— Перемотай назад. Хочу понять, что произошло.

Мгновение события на экране происходили в обратном порядке, а затем поползли вперед, медленно, кадр за кадром. Стол качнулся — точно так же, как в среду, когда это делал Квинтон.

— Стол ведь управляется при помощи аппаратуры? — спросила я.

— Ага. Можно заметить, как ножки стола приподнимаются, совсем как тогда. Инфракрасная камера зафиксировала небольшое увеличение температуры в проводах под ковром, — подтвердил он. На одном из следующих кадров стало видно, как локоть Марка у края стола чуть согнулся, как раз когда раздался первый стук. — Тот парень с длинными волосами, это он.

Я кивнула. Он продолжил переключать кадры. Участники эксперимента не двигались. Стукнуло во второй раз.

— А вот это уже не он, — сказала я.

Квинтон изучил изображение.

— Да, не он. Я не вижу, чтобы кто-то двигался, поэтому этот звук не мог быть произведен из-за стола. И звучит по-другому. Позволь, я взгляну…

Он принялся печатать, заглядывая в рабочие файлы и водя мышью по временной шкале. Перетащив в сторону несколько диаграмм, изображающих форму звукового сигнала, он увеличил их и для каждой вбил короткий ярлычок.

— Отлично. Смотри сюда и слушай. — Он ткнул какую-то кнопку, и компьютер начал проигрывать стук, а по диаграммам побежала красная линия.

— Вот стук, прозвучавший на прошлом сеансе. Стучал индус.

На диаграмме это выглядело как широкий тупоконечный отрезок с коротким хвостиком, а звук был глухим и низким, каким и должен быть стук по дереву.

Я взглянула на Квинтона.

— Индус?

— Ну, мне показалось, он похож на индуса… хотя, может, араб или азиат…

Я подумала над словами Квинтона и сделала мысленную пометку уточнить, прав ли он. По какой-то причине мне и в голову не приходило, что смуглый юноша с озорной улыбкой мог оказаться индусом. Да и в списке Такмана не было ни одной подходящей фамилии.

Квинтон вновь привлек мое внимание к экрану, указав на следующий рисунок.

— Вот первый стук — стучит парень с длинными волосами.

Линия была чуть более закруглена спереди, чем первая, но в целом, и по форме, и по звучанию практически от нее не отличалась.

— А вот второй. — Волнообразная линия по форме напоминала дельфина: длинный покатый подъем, закругление по широкой дуге и резкий короткий выступ на хвосте. Звук был глуше предыдущих и заканчивался хлопком, таким быстрым, что едва заметишь.

Квинтон передвинул курсор вниз, к следующей диаграмме.

— А это из файла сравнительного отчета. Имя файла «Селия» — имя призрака, насколько я понимаю?

— Да.

Квинтон увеличил два последних рисунка.

— Они не идентичны, но очень похожи. В сравнительном файле начальный подъем чуть короче, и затухает сигнал чуть быстрее, но форма звуковой волны повторяется вплоть до резкого щелчка в конце.

— Значит, стучала Селия?..

Квинтон кивнул.

— Ага. Кем бы она ни была.

Я пожевала нижнюю губу.

— Почему же эти два звука различаются?

— Видимо, дело в опыте. Подъем в начале — это что-то вроде разогрева, на обычной громкости его не слышно, но микрофоны под столом уловили. А хлопок в конце, по существу, аналог остановки — все равно что выдернуть вилку из розетки. С каждым разом получается все лучше, и уже не нужно тратить время на разогрев или слишком долго ждать, перед тем как отключиться.

И хотя я не умела мыслить категориями электропроводки и выключателей, подумав, я согласилась с выводами Квинтона.

— Что же это за звук? — вслух подумала я. — Не похоже на удар предмета по столу…

Квинтон кивнул.

— Угу. Если бы что-то ударило по столу, форма сигнала напоминала бы два первых графика. Резкий подъем в начале — когда кулак или любой другой предмет соприкасается с деревом, остальной же отрезок соответствует резонансу и угасанию сигнала, поглощенного деревянной поверхностью. В ударах же Селии перед соприкосновением с деревом идет инфразвук, и дуга резонанса и затухания отличается, как будто звуковой сигнал идет изнутри.

Я наклонила голову к плечу и посмотрела на Квинтона.

— Что могло вызвать подобный звук?

Он пожал плечами.

— Я не знаю.

— Как думаешь… это может быть настоящий призрак?

Он пристально на меня посмотрел и нахмурился:

— Серьезно?

— Ага. Как считаешь?

— Я видел столько всего странного в этом городе, что не стал бы исключать такую возможность. А если честно, то не знаю.

Я снова посмотрела на экран и указала на Марка.

— Парень, который устраивает фокусы со столом — вот этот, с длинными темными волосами, — вчера погиб, причем довольно скверной смертью.

Квинтон перевел взгляд на изображение Марка, а затем снова на меня.

— Куда ты клонишь?

— Точно не знаю. У меня плохое предчувствие.

— Что ж, человек погиб… Неудивительно, что плохое.

— Такман думает, что кто-то помимо его людей инсценирует паранормальную активность, но если этот стук настоящий, тогда, вероятно, Такман ошибается. А если он все-таки прав, то я вообще ничего не понимаю.

— Думаешь, все по-настоящему? Или это постановка?

— Даже не знаю.

— Что ж, давай посмотрим в записи, на что еще способны эти ребята, прежде чем ты придешь к какому-либо выводу. — Он возобновил воспроизведение.

Марк Луполди на экране по-прежнему выглядел удивленным. Остальные просто кивали. Женщина — согласно анкете, топ-менеджер — продолжила задавать вопросы призраку:

— Вы с Джимми ходили на матчи?

Последовала долгая пауза, а затем два робких удара. Я взглянула на Квинтона. Он поставил запись на паузу и снова открыл звуковое окно. После увеличения определить форму звукового сигнала оказалось несложно. Два дельфиньих контура, хвост первого напрямую соединялся с носом второго, хлопок же был только один — в самом конце.

— Это интересно, — заметил Квинтон. — Они соединяются, и подъем во втором сигнале короче, несмотря на паузу. Возможно, на создание повторного звука уходит меньше энергии, чем вначале.

— И хлопок идет в конце всего послания, — добавила я.

— Рановато для выводов, но похоже на то. — Он бросил взгляд на часы в углу экрана. — Черт, мне пора бежать. У меня встреча в восемь.