Кэт Ричардсон - Полтергейст

Хорошо, что в телефонах нет видеосигнала: Уилл увидел бы, как я помрачнела. Иногда мне казалось, что лишь его постоянное отсутствие не давало нашей непрочной любовной лодке окончательно разбиться о скалы моей тайной жизни. Теперь даже живительное для чувств расстояние перестало срабатывать.

— Ничего особенного, — ответила я, — сегодня наткнулась на инспектора Солиса.

— Я его помню. Цепкий малый.

— Да уж, с ним лучше не ссориться.

— Надеюсь, то, чем ты сейчас занимаешься, не пересекается ни с одним из его дел.

— Нет, — соврала я. Мне не хотелось говорить о Солисе или о работе. — Как там Сотбис?

— У меня заканчивается контракт. — Он замолчал. Я ждала. — Ну, меня тут зовут в одну независимую оценочную фирму. В основном работа по страхованию, зато интересная. Кажется, я приобрел репутацию в нужных кругах…

И снова смущенное молчание.

— Так ты думаешь принять их предложение? — спросила я.

— Может быть. Мне придется на какое-то время вернуться в Америку — требование для работающих иностранцев. На Рождество я, наверное, все-таки вырвусь. Не хочется ломать школьное расписание Майкла, но мы что-нибудь придумаем. — Майкл, младший братишка Уилла, все еще учился в школе. Сейчас он готовился к вступительным экзаменам в английский колледж (когда не сбегал с занятий в мастерскую винтажных мотоциклов). — Я мог бы что-нибудь присмотреть в США…

— Уилл, если это из-за меня, то я против, ты же знаешь. Если хочешь вернуться, возвращайся, но только не ради кого-то, а для себя…

В этом и заключалась наша с Уиллом проблема: он хотел честных, надежных отношений, а я могла предложить лишь редкие встречи урывками, разговоры о своих жутковатых клиентах да загадочные исчезновения, из-за которых наш роман чуть не закончился на первом же свидании. У меня плохо получалось отделить работу от личной жизни — ведь Мгла и ее обитатели не признавали восьмичасового рабочего дня, — и я понимала, что вряд ли смогу требовать того же от Уилла.

Я не из тех женщин, что пытаются переделать «своего мужчину», и себя переделывать тоже не позволю. С первой же встречи между нами вспыхнула искра, но наши расписания не совпадали; я не могла ему открыться, объяснить, в чем дело, да он бы и не поверил. Вот потому-то я и жила в Сиэтле, а Уилл — в Лондоне. Может, я и совершила ошибку, ложась с ним в постель — о чем, кстати, ничуть не жалела, — правда в том, что ни один из нас не мог бы жить ради другого, как бы великолепен ни был секс в редкие встречи.

Уилл вздохнул.

— Ты как всегда невозможна.

У меня оборвалось сердце, вдруг стало холодно, на глаза навернулись слезы, и я чуть не расплакалась, как маленький ребенок, но, как обычно, сдержала рыдания.

— Ага, — бодрым голосом отозвалась я. — Я такая. Невозможная девушка.

— Похоже на название мультика.

— Вроде тех, что делаются на корейских студиях для японцев. Только с американским дубляжом. Короче, хуже некуда.

Он засмеялся.

— Ладно, Невозможная девушка. Мне… я… Не могу сейчас говорить. Может, получится выбраться на Рождество. Вот… А сейчас мне пора. Черт-те что: метро не работает, забастовка. Попрусь на работу пешком.

Мой черед смеяться.

— Прямо настоящий британец. Еще немного, и начнешь поносить гнусных америкашек, голосовать на выборах за лейбористов. А там, глядишь, и до британского акцента докатишься.

— С выборами ничего не выйдет: я ведь один из этих… гнусный америкашка, так сказать… Ладно, я пошел. В пятницу позвоню, ладно?

— Жду с нетерпением.

— И я…

Он повесил трубку, и меня затрясло. Я стояла с телефоном в руке, дрожала и думала о том, как я одинока: рядом только хорек.

Глава седьмая

В четверг я занималась другими делами и до трех просматривала документы, а в три появился Квинтон — помочь установить на мой офисный компьютер DVD-привод. Дома у меня стоял DVD-проигрыватель, но я не хотела каждый день таскать все файлы и документы туда-обратно. Как только устройство было готово к работе, мы сели просматривать диски. Я надеялась, что Квинтон сумеет определить, какое оборудование по созданию «призраков» тут задействовано. Мы прилипли к экрану монитора, как парочка детишек, смотрящих фильмы-страшилки на Хеллоуин. Не хватало только попкорна и одеял.

Первый сеанс оказался не слишком интересным, как и несколько следующих. Какое-то время группа напряженно медитировала вокруг стола в полутемной комнате, затем они просто сидели и разговаривали о Селии — безрезультатно, если не считать некоторого взаимопонимания, которое потихоньку установилось между участниками проекта. В конце концов они попробовали воспроизвести технику группы Филиппа, затянув песню, которая могла бы понравиться Селии — нескладную версию знаменитой песенки сороковых годов, где солдат просит свою девушку сохранять ему верность. «Не сиди под яблоней».

— Они поют так же плохо, как ты, — заявил Квинтон и тут же схлопотал острым локотком под ребра.

Наконец группа дождалась одного различимого стука, который, как мы с Квинтоном подозревали, произвел один из участников — возможно, случайно.

Несмотря на нашу уверенность в том, что стук не имел никакого отношения к паранормальному, участники воспряли духом. Они решили, что у них получается. Никто не выглядел встревоженным, хотя азиатка и мужчина в деловом костюме слегка нахмурились. Реакция остальных варьировалась от удивления до восторга, хотя мне показалось, что на лице смуглого юноши промелькнула лукавая улыбка.

Было странным смотреть на Марка, живого и невредимого, сидящего за столом вместе с группой. Он выглядел чуть более задумчивым, чем остальные — во время наших встреч в «Старом опоссуме» я ни разу не видела его таким серьезным. Если не считать поведения Марка, ничего странного в ранних сеансах не было.

Я сделала несколько пометок, и мы просмотрели еще несколько записей. Участники слегка расслабились; со временем они явно привыкли друг к другу и к новой обстановке. Теперь они перекидывались парой слов перед каждым сеансом. Я заметила, что средних лет супруги почти не общаются между собой: жена постоянно сидела с недовольным видом, и только во время разговоров с молодыми холостяками на ее лице появлялось кокетливое выражение. На одном из сеансов группа обсуждала недавно начавшийся бейсбольный сезон. Один из молодых людей спросил, любила ли Селия бейсбол, и они стали развивать тему, конкретизируя образ своего призрака.

Женщина средних лет — яркая привлекательная блондинка, которую не портил даже строгий костюм — нетерпеливо перебила: