Лодочник - Алекс Грешин
Она постояла рядом с Лань, глядя, как лодки поднимаются и опускаются на далёких волнах, потом вернулась к Май.
— Твоей маме нужно немного времени, — сказала Июнь. — Пойдём, найдём тебе что-нибудь надеть.
Они пошли прочь от воды по тропинке, ведущей к открытому рынку, обсаженному прилавками с мягкими сладкими конфетами, и бумажными кулёчками с жареной мелкой рыбёшкой, и поддельными сумками, и вышитыми шарфами, и пластиковыми очками от солнца, и сандалиями с крошечными бусинами, и огромными солёными кренделями, и рулонами ткани, и висячими коврами. Всё и вся, что могло привлечь внимание туриста, было выставлено напоказ. Чайки кружились над головой, в воздухе висел аппетитный запах варёных пельменей. Июнь шла медленно, помня о забинтованных ногах Май. Она купила девочке кроссовки «Пума», ослабила шнурки, чтобы кедам было просторней, и Май ушла от прилавка в обновке. Июнь выбрала белое льняное платье, и пока Май примеряла его, Июнь выбросила старую просолённую одежду девочки в мусорный бак. Они купили плащ и резиновые сапоги, купальник, три пары джинсов и пять футболок — всё в самых маленьких размерах из доступных. Накупили носков и мыла, кусачек для ногтей и шампуня. Май задержалась у стола, заваленного безвкусными бижутерийными украшениями.
— Идём отсюда, — сказала Июнь, но когда Май надела на руку золотой пластиковый браслет, Июнь заплатила торговцу.
До пирса они добрались с полчасом запаса. Лань исчезла, и лодка тоже исчезла, вместе с мальчиком, которому заплатили за охрану.
Июнь смотрела вдоль пляжа в обе стороны, думая, что Лань вполне могла уговорить мальчика грести вдоль берега в попытке найти мужа.
— Пятнадцать минут, — сказала Июнь Май. — Мы можем потратить пятнадцать минут на поиски.
Она потащила девочку по шатким доскам пирса, и они побежали сквозь толпы туристов и пляжных торговцев, Июнь высматривала мать Май в гавани. Лань нигде не было, но далеко на горизонте она заметила «Марию Калипсо», уходящую из гавани.
Июнь поняла, что конверт с деньгами был прощальным подарком Винсента ей самой. Он знал, что она будет бороться за Май и её мать, знал, что она не собирается бросать их на острове, и убедил остальных уйти без неё.
Она бросила пакеты и побежала к воде, отчего-то думая, что успеет доплыть до корабля, но споткнулась о холодильник со льдом, наполовину зарытый в песок, и упала на колени. Сердце билось быстро, зрение затуманилось; желудок свело, и она едва удержалась от рвоты.
Май положила крошечную ладонь ей на спину, и Июнь резко обернулась. Девочка плакала, растерянная и испуганная.
— Я совершила худшую ошибку в своей жизни, — прошипела Июнь. — Ты стоила мне всего. Нам следовало оставить тебя на плоту.
Она пожалела об этих словах в ту же секунду, как они слетели с уст.
Она схватила Май и крепко прижала к себе, пока беззаботные туристы в пёстрых купальных костюмах огибали их на прекрасном пляже.
Июнь и Май нашли открытое кафе на закате. Хмурый официант с тёмной родинкой на щеке провёл их к столику в мощёном кирпичом дворике, окружённом банановыми деревьями.
За соседним столиком пара средних лет ссорилась над картой. Мужчина кричал: — Das ist es nicht! [Это не здесь!] Он был красный и потный, несмотря на прохладный ветерок.
— Wo ist es dann, Henry? [Тогда где же, Генри?] — сказала его жена.
Старушка за соседним столиком наблюдала за шумными немцами и раздражённо цокала языком. Она сказала сидевшему напротив мальчику, чтобы выпрямился. Мальчик закатил глаза и запротестовал: — О, бабушка! — но послушался. Он смотрел на девушку, чистившую рыбу у двери кухни.
В дворик вошёл мужчина и направился к столику Июнь. Хрупкий, с узкими плечами и тонкими чертами лица, в каждом ухе — золотое колечко. Его костюм был ослепительно бел, а в сочетании с зелёными кожаными туфлями и ярко-зелёным галстуком. Он снял шляпу — белую панаму с зелёной лентой — и придвинул стул напротив Май.
— Позволите присоединиться?
Май слышала, что мужчина говорит на северновьетнамском диалекте, но Июнь слышала медовое алабамское протяжное произношение.
— Вы заставили меня поволноваться, Июнь, — сказал мужчина с подмигиванием и озорной улыбкой.
— О! — Июнь закрыла глаза и потёрла щёки ладонями. — Я думала, вы пойдёте за другими, — сказала она. — Я надеялась, что вы не остановитесь ради нас.
— Я всегда останавливаюсь, — сказал Лодочник. Он сел, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула. — Вот почему я никогда не догоняю ваше судно. Что ж, это не совсем точно, но одна из причин.
Он сделал жест, и подошёл официант. — Копи тубрук, — сказал Лодочник. Он указал на Июнь и Май и показал три пальца. — Тига.
Официант кивнул и поспешил прочь.
— Значит, вы просто снимаете нас по одному, — сказала Июнь.
— Или по двое. Как бы вы ни приходили ко мне.
— Tôi không sợ [Я не боюсь], — сказала Май.
