Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая
– Конечно, без проблем. Я пока посмотрю остальные картины.
Глядя вслед Ульрике и Абду-Марлену, Отто пытался найти разумное объяснение странному диалогу, участником которого он только что стал.
Африканец, конечно, его не понял: языковой барьер. Если бы ему кто-то сказал на суахили «Знак Зодиака», он бы тоже стоял и хлопал глазами. Нашивку Абду-Марлену выдали на таможне потому, что, торопясь на самолет в Найроби, он забыл прикрепить ее на свитер. Так ведь бывает? Если, например, забрать вещь из химчистки перед самым вылетом…
Нет, вещи не принимают в чистку или в ремонт без нашивок, и возвращают тоже всегда с нашивками. И Овны не могут быть художниками. Или все-таки могут? Вдруг существуют исключения из Правил? Надо срочно раздобыть свежие списки профессий. Можно было бы проконсультироваться у Куца, но Отто не горел желанием слышать его мерзкий голос, и уж тем более – лишний раз с ним встречаться.
Он отправился бродить по залу, но теперь рассматривал картины без прежнего интереса, снова и снова прокручивая в голове разговор с Абду-Марленом. Художник вел себя так, словно ничего не знал о Правилах. Этот факт невозможно было отрицать, а на недостаточные языковые способности Абду-Марлена нельзя было свалить его явно искреннее удивление насчет выданной в аэропорту нашивки. Допустим, он не знает перевода фразы «Правила Зодиаков» – это Отто еще мог допустить. Но если в Кении есть Правила, то и нашивки тоже должны быть, ведь носить их – обязанность каждого, независимо от национальности и места проживания. А еще знак Овна… Возможно ли, что в каждой стране свои правила распределения профессий?
Время шло, а Ульрика не появлялась. Отто обошел весь зал, чаще глядя на часы, чем на картины, и всё больше нервничая. От обилия ярких красок, духоты и гула голосов к головной боли добавилась тошнота, и Отто с содроганием думал о предстоящем фуршете.
Только в половине восьмого Отто разглядел мелькнувшую вдали Ульрику и бросился к ней, бесцеремонно продираясь сквозь гостей, распихивая их локтями и даже не думая извиняться.
– Ульрика! – запыхавшись, воскликнул он. – Куда вы пропали?
– Пресс-конференция затянулась, а потом какая-то неловкая дура разлила шампанское и сама же на нем поскользнулась. Вы всё успели посмотреть? Сейчас начнется фуршет, пойдемте вниз.
– Мы не могли бы… Словом, вы не очень обидитесь, если…
– Что с вами? – Ульрика вгляделась в его лицо. – Вам нехорошо?
– Голова сильно разболелась.
– Ох, бедняжка. Наверное, это от духоты. Здесь столько народу… – Ульрика сочувственно сжала его руку. – Вам нужно на улицу.
– Да, свежий воздух не помешает.
Отто надеялся, что Ульрика скажет: «Поезжайте домой!». Это было как раз то, чего он хотел, но было очевидно, что так просто она его не отпустит.
– В таком случае на фуршет мы не идем.
– Я не иду. А вы должны там быть, ведь насколько я понял, это ваша обязанность.
– К счастью, нет. Официальная часть уже закончилась, мэр так и не приехал, журналисты разъехались. В любом случае, в фуршетном зале будет столько народу, что моего отсутствия там никто не заметит. Пойдемте, прогуляемся по окрестностям. Я составлю вам компанию.
– Право, это излишне. Не беспокойтесь за меня. Я могу и сам…
– Вы думаете, я оставлю вас одного?
Ульрика пристально, без тени улыбки взглянула на Отто. Он промолчал: все было понятно без слов.
Они пошли к лестнице, увлекаемые потоком людей, которые жаждали выпить и поесть так же сильно, как недавно жаждали вкусить африканского искусства.
– А где Абду-Марлен? Его не растоптали, надеюсь?
– Он поехал в гостиницу. Устал после перелета и пресс-конференции.
– Кстати, я хотел кое-что о нем спросить …
– Подождите, я только заберу из гардероба свою накидку.
– Да, мне тоже нужно забрать пальто.
Момент был упущен. Отто и хотел спросить об Абду-Марлене, и страшился этого. Он не знал, как задать мучивший его вопрос и как отреагирует на него Ульрика. Что, если он не так понял этого темнокожего чудака? В таком случае он выставит себя идиотом, а Ульрика о нем и так невысокого мнения. И, кроме того, Правила – такая опасная материя, что чем меньше поминаешь их всуе, тем лучше.
Когда они вышли из Галереи, Отто в очередной раз украдкой взглянул на часы. Без четверти восемь. Через час ему нужно быть дома, чтобы успеть переодеться и занять вахту у подъезда. Пусть Ульрика скажет, что ей пора домой, или по делам, да хоть на свидание с другим! Пусть отпустит его, ведь не может же она не видеть, что ему плохо, что он тяготится ее присутствием…
– Дойдем до площади Согласия, свернем к Речному бульвару и прогуляемся вдоль набережной. После такого моциона ваша головная боль пройдет, и тогда мы сможем посидеть в баре, как планировали. У нас весь вечер впереди! – воскликнула Ульрика, подхватывая Отто под руку.
Он должен ей сказать, что хочет домой. И он скажет, только сначала они немного пройдутся, потому что невежливо оставлять ее вот так, когда она предвкушает приятную прогулку.…
У него целый час в запасе. На такси до дома – не больше получаса езды, пробок в это время уже нет, он успеет. Успеет.
– Что вы думаете о выставке? – спросила Ульрика.
– Работы Абду-Марлена действительно впечатляют.
– Он очень талантлив, хотя и самоучка. Кстати, вы хотели что-то спросить о нем.
– Он был художником еще до Правил?
– Почему вы так решили?
– Невозможно достичь такого успеха всего за полтора года, если только рисование не было его хобби, но даже в этом случае он не смог бы написать столько картин, их не меньше сотни, значит, он пишет всю жизнь, и ему повезло – так же, как и вам, что не пришлось менять специальность.
– Был ли Абду-Марлен художником раньше? Да, он рисует с семнадцати лет, его стаж – почти четверть века. Так, во всяком случае, следует из его официальной биографии.
– Он Овен, судя по нашивке?
– Да, и что же? – Ульрика остановилась и спокойно взглянула на Отто.
– Но художниками могут быть только Рыбы или Скорпионы.
В глазах Ульрики мелькнуло странное выражение, но прежде чем Отто успел понять, что оно означает, она отвернулась и возобновила движение.
– Существуют исключения. Талантливых людей, выдающихся в какой-либо области, не заставляют менять профессию.
– Ах да, исключения. Об этом я не подумал.
«А как же со мной? – чуть не спросил Отто. – Не уверен насчет таланта, но выдающимся в своей области я уж точно был, свидетельством чему мои книги, переведенные на разные языки, и солидные гонорары, и членство в
