Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая
При появлении Ульрики вновь защелкали фотоаппараты и раздались приветственные возгласы. Пока Ульрика позировала перед камерами, Отто приблизился к ленте и попытался рассмотреть ближайшие картины, но ничего, кроме хаотичного буйства красок, не увидел.
– Потерпите, – сказала Ульрика. – Открытие через десять минут.
– А кто разрежет ленточку?
– Су Абду-Марлен.
– Кстати, где он?
– Должен подъехать с минуты на минуту… хотя, он уже здесь. Слышите?
С первого этажа нарастал гул, становясь всё громче. Отто протиснулся через гостей, плотным полукольцом обступивших площадку перед лестницей, и замер в ожидании виновника торжества.
Он ожидал увидеть поджарого пожилого негра с седыми курчавыми волосами, в хлопчатом бурнусе или длинной узорчатой тунике, и был удивлен, увидев низенького и кругленького, средних лет мулата в бесформенном вязаном свитере и линялых джинсах.
Грохот аплодисментов и щелканье фотокамер напоминали пулеметную очередь.
– Оооо, Абду-Марлен! – простонал женский голос рядом с Отто.
Он удивленно покосился на экзальтированную девицу, пожиравшую художника восхищенным взглядом. «Милая, ты с ума сошла?» – чуть не спросил Отто, но вовремя сдержался.
Абду-Марлен подошел к ленте, сверкнул зубами и с сильным акцентом произнес короткую приветственную речь. Взял ножницы, перерезал ленту и сделал приглашающий жест рукой: проходите, мол. Публика хлынула к картинам, стремительно заполняя галерею.
Гости всё прибывали. Опоздавшие быстро поднимались по лестнице и, хватая с подносов шампанское, устремлялись в зал.
Отто поискал глазами Ульрику. Стоя рядом с Абду-Марленом, она давала интервью перед телекамерами с логотипами новостных каналов. В ярком свете софитов она казалась еще более прекрасной, но в то же время – чужой и далекой, словно кинозвезда. Ее волосы горели пламенным ореолом, зрелое тело в облегающем шелковом платье выглядело очень женственно. Отто не верилось, что это ее он совсем недавно целовал в машине.
Он – совершенно не к месту – представил на месте Ульрики Уну, и сердце его болезненно сжалось. То, что он сейчас здесь, на светском мероприятии, в окружении богемы, воспринималось им как измена дочери и жене, которые сейчас готовились к путешествию в неизвестность и тяготам подземного гетто. Чтобы заглушить голос совести и нараставшую тревогу, Отто отправился смотреть картины.
Абду-Марлен писал в технике кубизма. Его работы, при всей хаотичности и кажущейся примитивности сюжетов, завораживали и впечатляли, заставляя взгляд подолгу задерживаться на каждой картине. Задачей зрителя было вычленить из нагромождения геометрических фигур тот единственный завуалированный объект, который придавал смысл всему полотну. Для одной картины требовалась всего минута, чтобы найти спрятанный ключик, а для другой и пяти минут было мало. Кричащие краски еще больше отвлекали внимание; требовалась предельная сосредоточенность, чтобы угадать суть сюжета. Вопреки ожиданиям, африканские мотивы не то, что не преобладали – они полностью отсутствовали. Среди буйства цветов выделялись все оттенки синего и лазоревого: от блекло-голубых до немыслимо ярких, вряд ли встречающихся в живой природе.
Обойдя лишь малую часть стендов, Отто вынужден был признать, что Абду-Марлен – гениальный художник. Картин было великое множество, и отовсюду слышались восхищенные возгласы. Когда Абду-Марлен успел всё это написать? Ведь ему лет сорок, самое большее – сорок пять. Неужели он сутками простаивал за мольбертом? Не может быть, чтобы он стал художником уже в новой реальности, поменяв профессию из-за Правил. Такого мастерства невозможно достичь за столь малый срок. Значит, ему повезло: не пришлось менять специальность. Получается, он или Рыбы (как Отто), или Скорпион (как Ульрика). Лишь представители этих двух Знаков могли быть художниками.
Отто поискал африканца глазами, но вокруг толпилось столько людей, что найти знакомое лицо казалось невозможным. Ульрики тоже не было видно. «А ведь мы даже не выпили шампанского, как планировали», – запоздало вспомнил Отто. Теперь точно придется вести ее в бар. Отвертеться не получится, если только он не сбежит отсюда, – но об этом, конечно, не может быть и речи.
Система кондиционирования в зале явно не была рассчитана на такое количество народа. От духоты и запахов, среди которых преобладали удушливые ароматы женских духов, у Отто разболелась голова. Он посмотрел на часы: половина шестого. Только бы у Роберта получилось. Только бы Уна согласилась сопровождать Агнес. Только бы ему удалось улизнуть под благовидным предлогом…
– Отто, позвольте вас познакомить, – услышал он и обернулся. За ним стояли Ульрика и Абду-Марлен.
– Отто Рейва, художник. Су Абду-Марлен…
– … тоже художник! – подхватил африканец и гортанно рассмеялся, обнажив крупные белые зубы. Они обменялись рукопожатием.
– Впечатлен вашими работами, – искренне сказал Отто.
– Вы уже всё видеть?
– Нет, но я настроен решительно.
– Ре-шител-но? – художник словно попробовал на вкус незнакомое слово.
– В смысле, обязательно посмотрю все ваши картины.
– Вы, я понимать, тоже творить?
– Да, но я совсем недавно…
Отто внезапно замолчал, увидев нашивку на свитере Абду-Марлена. Символические бараньи рога: знак Овна.
– Вы сейчас что-то говорить? – уточнил художник. – Простите, я не расслышать.
– Я должна идти, – вмешалась Ульрика. – Вы немного пообщаетесь без меня?
– Конечно.
Проводив Ульрику глазами, Отто повернулся к Абду-Марлену и нетерпеливо спросил:
– Вы кто по знаку Зодиака?
– Простите? – художник растерянно улыбнулся. – Я не понимать…
– В каком месяце вы родились?
– А! Я рождаться апрель.
– Но почему вы художник?
– А кто я должен быть? – Абду-Марлен рассмеялся. – Вы иметь странности, господин Рейва.
– Не знаю, кем вы должны быть, но художниками могут быть или Рыбы, или Скорпионы. Только два этих знака, вы понимаете?
– Рыба – это вкусно, а что такое скор… как вы говорить?
Отто глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь сохранять спокойствие. Он не ожидал, что ему придется объяснять непреложные истины иностранцу, который не понимал или делал вид, что не понимает, о чем идет речь.
– Художниками могут быть только те, кто родился в марте или в ноябре.
Абду-Марлен смотрел на Отто уже с откровенной опаской, явно желая поскорее смыться.
– Вы разве не слышали про Правила Зодиаков? – потеряв терпение, прямо спросил Отто.
– Правила Зодиаков? Что означать? – художник нахмурился.
– Ну, вот же у вас нашивка! – Отто ткнул пальцем в его свитер.
– А, это мне дали в аэропорт, когда я прилетать! Не понимать, зачем. Но они сказать, без это не пускать.
– Откуда вы прилетели?
– Кения. Это моя родина! Бывать в Кения?
– Не довелось.
– Непременно приезжать. А, госпожа Мамё! – художник с явным облегчением кинулся к Ульрике.
– Господин Абду-Марлен, сейчас начнется пресс-конференция. Пойдемте. Всё хорошо? – Ульрика пристально взглянула на Отто. – О чем вы говорили?
– О его картинах.
– У него странный вид. Он как будто чем-то напуган.
– Это от нехватки знаний в области лингвистики.
– Отто, я снова вынуждена вас оставить. Быстро проведу
