Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая
Менее радикальные способы увещевания на вас не действуют. Имейте в виду: фиктивный брак не пройдет. Даже не пытайтесь нас обмануть, вам же хуже будет.
– А если я не успею за месяц жениться, тогда что?
– А сами-то вы как думаете?
– Что ж… полагаю, у меня нет иного выхода. Я согласен.
– Значит, это всё, в чем вы хотели признаться? – вкрадчиво спросил Бруно.
Отто вздрогнул. Усилием воли он заставил себя выдержать взгляд свинячьих глазок Наставника. Сердце бешено бухало в груди. Сейчас – в эту самую минуту – решалась его судьба; признание о связи с Уной было лишь началом, догадался Отто. Догадался слишком поздно. Согласившись на условие своего освобождения, отступать он уже не мог.
Пауза затягивалась. Отто понимал, что каждая секунда этого вынужденного молчания говорит не в его пользу, но не мог выдавить из себя ни звука.
– Это всё, в чем вы хотели признаться? – повторил Куц.
Отто кивнул.
– Уверены?
«Знает ли он про Агнес? Или забросил удочку в надежде, что я расскажу о других своих грехах? Узнали же они про Уну. Но за Уной могли следить… А вдруг за этим стоит Роберт? Что, если после нашего разговора он отправился прямо к Наставнику Агнес? Тогда своим молчанием я подпишу себе приговор, а дочь всё равно не спасу».
Отто загадал: если Куц в ближайшую минуту не изменит положение тела – признается. Если переменит позу – промолчит. Это был эквивалент орла и решки, только без монеты в руке.
Наставник сидел с нахохленным видом, словно раздобревшая курица на неудобном насесте, устремив взгляд заплывших жиром глаз на краешек сумки, торчащий из-под койки. Отто считал секунды:
«…пятьдесят, пятьдесят одна, пятьдесят две…» Он уже открыл было рот, когда Бруно – буквально на последней секунде – внезапно вскочил с табурета и с удивительным для его комплекции проворством вытащил сумку.
– Это что, ваши вещи? – изумленно спросил он.
– Там только грязное белье и…
– Как вам позволили пронести сумку в здание тюрьмы? Ну и охрана тут! – Куц изумленно покачал головой. – Вас хотя бы обыскивали при входе?
– Не помню… Вроде нет. Но я не уверен.
– Сегодня же напишу докладную начальству. Развели бардак в тюрьме! Ладно, мне пора, я и без того изрядно задержался. Скоро начну вонять, как арестованный. Так, что я хотел сказать… Ах, да. Я рад, господин Рейва, что вы сознались в преступной связи с бывшей женой. Завтра подпишете обязательство о повторной женитьбе и можете быть свободны. Если не женитесь, предстанете перед судом и понесете наказание как злостный нарушитель Правил.
Наставник направился к двери, но, словно вспомнив кое о чем, обернулся и добавил:
– Кстати, об Уне Льярве. Не пытайтесь искать с ней новых встреч. Даже если она вернется домой, ваши попытки увидеться с ней усугубят ее незавидное положение.
– Где она? – Отто рванулся к нему. – Что с ней?
Наставник с удивительным для его комплекции проворством выскочил за дверь, которая тут же захлопнулась. Отто припал лицом к решетке. Куц удалялся по коридору в сопровождении охранника.
Он ударил кулаком по двери и заплакал. Мерзавец! Какой же Куц мерзавец…
Впрочем, а сам он разве лучше? Это из-за него Уна оказалась в их руках. Возможно, ее отправили на Остров. Возможно, она уже мертва. Куц ясно сказал: «если она вернется домой…"
Зачем, зачем он склонял ее к близости? Зачем вообще позволил ей к нему прийти? Ведь им еще до Нового года вынесли последнее предупреждение… Он не имел права пускать Уну на порог, он должен был показательно спустить ее с лестницы и вышвырнуть из подъезда, чтобы те, кто за ней следил, утёрлись от разочарования…
Но разве бы он смог? Как он мог ее выгнать, если думал о ней постоянно с того дня, как они расстались у заброшенного морга? Он не в силах был отпустить Уну и теперь корил себя за преступную слабость, обернувшуюся (или грозившую обернуться) ее гибелью.
Немного успокоившись, Отто осознал нечто крайне важное: похоже, они не знают про Агнес. Если бы Бруно знал о ее беременности, он не посулил бы Отто свободу в обмен на обязательство жениться.
Значит, прослушки в квартире все же нет, а Роберт не настолько оскотинился, чтобы донести на собственную жену. Но даже если Агнес ничего не угрожает, как она будет обходиться без Уны? Как сможет он, Отто, в одиночку помочь дочери скрываться?..
Ведь они должны были спасать дочь вместе, а теперь Уны нет… или почти что нет. И виноват в этом только он один.
24. Возвращение домой
На следующий день дверь открылась, и невзрачный мужчина в бесшумных ботинках велел Отто выходить с вещами. Схватив сумку, он ринулся к выходу. Визитер придержал его за плечо:
– Не так быстро.
Отто не мог поверить, что снова идет по коридору, который из-за дверной решетки ему казался недосягаемым. Конвоир дышал в затылок, вызывая безудержное желание перейти на бег. На втором этаже он распахнул перед Отто одну из многочисленных дверей, велев оставить сумку при входе. Нервно сглатывая, Отто вошел в кабинет со стеллажами от пола до потолка и нерешительно остановился. За столом, заваленным бумагами, сидел пожилой мужчина в очках. Подняв голову и равнодушно взглянув на Отто, он бесцветным голосом предложил садиться.
Отто опустился на расшатанный стул в подозрительных темных пятнах и судорожно стиснул пальцы, силясь унять дрожь в руках.
– Вам надлежит подписать этот документ, – чиновник пододвинул к Отто лист бумаги. – Прочтите. Отто вгляделся в набранный убористым шрифтом текст, который расплывался перед глазами, упорно не желая складываться в фразы. Он напряг зрение, успевшее отвыкнуть от нормального освещения, и прочел: «Я, Отто Рейва (дата рождения такая-то, паспортные данные такие-то), обязуюсь безоговорочно соблюдать Правила в части 3.2 «Семейное положение/ общение с противоположным полом», равно как обязуюсь не позднее 10 марта сего года вступить в официальный брак с женщиной – представительницей одного из следующих знаков Зодиака: Рыбы, Скорпион, Рак, Козерог или Дева. В случае невыполнения готов понести наказание, предусмотренное пунктом 2.2. соответствующего раздела Правил, вплоть до смертной казни, которая (по усмотрению Верхового суда) может быть заменена на пожизненное тюремное заключение без права амнистии».
– Я должен это подписать? – зачем-то уточнил Отто.
– А вас что-то смущает? – мужчина удивленно взглянул на него из-под спущенных на нос очков.
– Нет-нет…
Он расписался и вернул бумагу чиновнику. Тот убрал ее в картонную папку, на которой
