Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая
– Если квартира прослушивается, тогда понятно, как он узнал. А если и кладовка тоже?..
– Тогда бы речь шла не о тебе, а об Агнес. А так мне вынесли предупреждение – последнее предупреждение – насчет наших встреч.
– Меня вчера тоже вызывал Наставник. По тому же поводу.
– Значит, нам действительно пора остановиться.
– Да какое, в конце концов, это имеет значение? – взорвался Отто, наперекор собственным недавним мыслям. – Неужели ты откажется от меня только потому, что кретинам-Наставникам нечем заняться? После того, что сейчас произошло, после нашего чудесного воссоединения… Если бы не Агнес, мы бы, возможно, и не решились, но теперь мы можем встречаться хоть каждый день. Приведем в порядок эту комнату, устроим тайное любовное гнездышко…
– Если заметят, что в заброшенное здание повадились ходить, его законсервируют. И тогда для Агнес придется искать новое место. Я не могу рисковать ее судьбой в угоду плотским радостям, – сухо сказала Уна, застегивая пальто.
«Она жалеет, – понял Отто. – Жалеет, что уступила моей настойчивости и собственному желанию». Необходимо было добиться ее согласия на новые свидания. Нужно было что-то придумать прямо сейчас, пока она еще была рядом. Его охватило лихорадочное желание удержать Уну, удержать вопреки страхам, которые он испытывал, вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения – самому властному из всех человеческих чувств.
– Представляешь, – сказал он с деланным смешком, словно ситуация его забавляла. – Бруно Куц посоветовал мне жениться. Всучил мне пригласительный билет в Клуб ценителей живописи, где, по его словам, собираются симпатичные одинокие художницы. Я, разумеется, не пойду, но как же раздражает это вмешательство Правил в личную жизнь! Можно подумать, благополучие страны зависит от того, женат я или нет.
– Погаси лампу, – сказала Уна и вышла из комнаты.
Обратный путь они проделали молча. Прежде чем открыть наружную дверь, Уна выключила фонарь, и вестибюль вновь окутала кромешная тьма.
– Я думаю, Бруно прав, – неожиданно сказала Уна.
Она стояла очень близко – Отто не видел ее, но слышал ее дыхание, улавливал колебания воздуха и чуял запах тела, разгоряченного сексом. Если бы он протянул руку, то коснулся бы ее.
– Тебе действительно стоит подумать о новой семье. Не из-за Правил, а ради себя самого. Ты не сможешь жить один. Одиночество тебе противопоказано.
– Вот, значит, как… – сдавленно пробормотал Отто.
– Пойми, я потеряю тебя в любом случае, женишься ты или нет! Это лишь вопрос времени. Мне нельзя за тебя замуж. Строго говоря, ни за кого нельзя, но я бы и так не вышла… Я не должна, не имею права тебя удерживать! Наверняка где-то есть женщина, способная сделать тебя счастливым. Теперь, когда мы удовлетворили свои инстинкты, пора поставить точку.
Распахнув дверь, Уна шагнула в пургу, которая за прошедший час не только не утихла, но еще усилилась. Отто нагнал ее и пошел рядом, пытаясь подобрать слова, которые могли бы повлиять на ее решение, озвученное не для красного словца: она действительно вознамерилась с ним порвать.
Он искал слова, способные доказать Уне, что без нее он пропадет, что кроме нее, ему никто не нужен… Но слов не было. Отто покорно шел следом, кляня себя за недостаток решимости, которой Уна не услышала в его голосе и поэтому наверняка сочла его слабаком, а это в ее личной системе ценностей котировалось как тяжкое преступление.
Не сказав ни слова, даже не обернувшись на прощание, Уна прибавила шаг и вскоре растворилась во тьме, оставив Отто одного на развилке заснеженных аллей.
19. Новое знакомство
Просторный зал заливал слепящий свет люстр, отражавшихся в огромных зеркалах и высоких окнах. Вдоль стен были расставлены столы с разнообразными закусками; официанты разносили напитки на серебряных подносах, бесшумно скользя между гостями. По залу разливался гул голосов, заглушая звуки доносящейся из холла классической музыки.
Если бы не развешанные по стенам и расставленные на мольбертах картины, зал можно было принять за собрание аристократов или политиков высокого ранга. Тот факт, что среди гостей преобладали женщины, ни о чем не говорил: в век эмансипации и гендерного равенства женщины-политики являли собой скорее правило, нежели исключение.
Эти женщины – ухоженные, светски-томные – прогуливались в вечерних нарядах, бросая по сторонам обманчиво небрежные взгляды. Они мало походили на художниц, хотя именно ими и являлись, а помещение было арендовано Клубом ценителей живописи для тематического вечера с помпезным названием «От кубизма до акционизма: непознанные вехи авангарда».
Отто так и не понял, как здесь оказался. Он до последнего не собирался идти, но, повинуясь внезапному импульсу, все же вызвал такси и приехал по указанному в пригласительном билете адресу, заранее зная, что вечер будет безнадежно испорчен; впрочем, все его вечера в последнее время были именно такими. Хотя Клуб ценителей живописи – это все же лучше, чем Клуб для разведенных. Не так скотски паршиво, не так стыдно перед самим собой и окружающими. По крайней мере, он может сделать вид, что пришел сюда ради живописи, а не ради завязывания сомнительных знакомств.
Ища глазами официанта, чтобы взять новый бокал с шампанским, Отто случайно встретился взглядом со стоявшей неподалеку женщиной. Та улыбнулась и направилась к нему, словно ждала малейшего знака с его стороны, чтобы подойти.
– Добрый вечер. Вы здесь впервые? Я вас раньше не видела, иначе непременно запомнила бы.
– Неужели у меня такая запоминающаяся внешность? – пошутил Отто, невольно подумав про шрам, все еще заметный под отросшими волосами.
Она была красива, хотя и не первой молодости: лет сорока пяти или немного старше. Копна медно- рыжих волос волнами ниспадала на плечи, фиолетовое облегающее платье (нашивка Скорпион, дата рождения – с конца октября по конец ноября, машинально отметил Отто) подчеркивало соблазнительные выпуклости зрелой фигуры.
– Ульрика Мамё.
– Отто Рейва.
– Мне кажется, или вы чувствуете себя не очень уверенно?
– Никогда прежде не посещал подобные мероприятия. В общем-то, я оказался здесь случайно…
– Правильно сделали, что пришли. Клуб помогает новичкам разбираться в художественных течениях и продвигать готовые работы. В какой технике вы пишете?
– Я пока в самом начале творческого пути, с техникой не определился. Брови Ульрики удивленно взметнулись.
– За год-полтора вполне можно было найти свой путь, – заметила она.
– Мой стаж художника всего два месяца.
– В самом деле?
Ульрика явно ждала продолжения, но Отто молчал. Он уже жалел, что заговорил с ней. В ее глазах он видел явный интерес к себе и догадывался, какой вопрос последует очень скоро.
– Ваша жена пришла вместе с вами? –
