Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая
Когда рядом освободился стул, Отто с облегчением сел, прислонился ноющим затылком к стене и закрыл глаза. Он слышал приглушенные голоса, шаги, далекие телефонные звонки, и душа его наполнялась тошнотворным осознанием абсолютной безнадежности будущего, которое, по сути, и будущим-то не было, поскольку Правила охватили такой огромный пласт настоящего, что края уходили за горизонт и там терялись, не оставляя шанса на безоблачную и счастливую жизнь.
Отто слишком поздно понял, что был действительно счастлив до аварии, хотя и считал себя тогда обычным обывателем со стандартным набором ценностей: дом, семья, работа, отпуск дважды в году. Случались и яркие моменты (например, когда издавалась очередная книга и на полученный гонорар они втроем отправлялись в путешествие), но в основном жизнь текла размеренно, и тем-то была ценна.
Он бы многое отдал за короткий миг той жизни, в которой не было бредовых запретов, насилия над личностью и страха смерти, возведенного в культ. Новое настоящее было до того неправдоподобным, что хотелось проснуться, вот только проснуться никак не получалось. Отто чувствовал, что его всё глубже затягивает зловонная трясина, и, если каким-то чудом ему удастся из нее выбраться, от него будет разить всю оставшуюся жизнь.
Отто подумал о рискованном деле, в которое ввязался из-за Уны (впрочем, пока не ввязался, но и отказаться уже не мог, ведь он дал ей обещание, к тому же речь шла о попавшей в беду дочери), и обреченно решил: чему быть – того не миновать.
Когда подошла его очередь, часы показывали половину восьмого, и прием уже полчаса как должен был закончиться. Отто вошел в кабинет, надеясь, что Бруно не задержит его надолго, но не тут-то было. Куц был не в духе. Отто не видел его больше месяца и теперь нашел его сдувшимся, словно воздушный шарик, из которого понемногу вытравливают воздух. Конец года, вспомнил он загадочные слова мужчины. Вероятно, Куц отстает по показателям и пролетает мимо годовой премии, вот и наверстывает упущенное.
– Вы уже неделю не посещаете занятия, господин Рейва. – не поздоровавшись и не предложив садиться, буркнул Наставник. – В чем дело?
Отто вынул из кармана листок нетрудоспособности и положил на стол. Куц взглянул на бумажку с таким видом, будто перед ним был раздавленный клоп.
– Что с вами случилось?
– Головные боли возобновились.
– Почему не поставили в известность?
– Но я не знал кого, и…
– Меня, разумеется! – раздраженно перебил Бруно. – И куратора вашей группы.
– В следующий раз я обязательно…
– Не думайте, что вам позволено пропускать столько занятий даже по уважительной причине! Если не пройдете аттестацию в феврале, лишитесь пособия и не перейдете на следующую ступень. Или вы настолько успешно продвинулись в обучении, что можете аттестоваться и без посещения занятий?
– Успешно, очень успешно! – Отто изобразил радостное оживление. – Преподаватель меня хвалит. Я оборудовал дома мастерскую и пишу портрет для аттестационной комиссии. Это будет не набросок, а настоящая работа акварелью.
– Рад за вас, – ехидно сказал Куц. – Жаль, что меня не радуют прочие аспекты вашей жизни.
– Что еще я натворил? – Отто изобразил деланно-веселое удивление.
Агнес или Уна? – быстро прикинул он. Несомненно, Бруно что-то знает. Возможностей у них масса: администратор в том злополучном кафе, прослушка в кладовке Уны, соглядатай…
– Не думайте, что вам удастся меня провести! – взвизгнул Куц. – Вы продолжаете встречаться с госпожой Льярве и что ваши отношения выходят за рамки дружеских.
Отто едва сдержал вздох облегчения: все-таки не Агнес! Насчет Уны он как-нибудь выкрутится, хотя она, конечно, права: им нельзя рисковать. Это становится слишком серьезно.
– За последний месяц я виделся с бывшей женой всего два раза, – спокойно сказал он. – Совсем не много, если учесть, что у нас общая дочь, а теперь еще и общий интерес – я, разумеется, имею в виду живопись. Уна помогает мне профессиональными советами. Она хотя и не рисует больше, но обладает знаниями и художественным вкусом, пренебрегать которыми в моем положении просто глупо. Однако никаких личных отношений у нас нет. Я, честно признаться, охладел к бывшей жене. Вначале еще что- то оставалось, но теперь я даже рад, что нас развели. Рано или поздно мы бы все равно этим кончили. Знаете, столько лет в браке, хочется чего-нибудь новенького…
Стараясь выгородить себя и Уну, Отто лгал Наставнику в глаза, и лгал так складно, что тот, наверное, просто диву давался. Вероятно, Бруно почувствовал нечто новое в голосе Отто, не вяжущееся с его прежним подобострастным поведением, но не подал виду, ибо, вне всяких сомнений, наслушался и навидался в своем кабинете сверх всякой меры.
– Рад, что мои предположения ошибочны, – сказал Куц благодушно. – На будущее, во избежание недоразумений, рекомендую вам обсуждать вопросы живописи не за закрытыми дверями квартиры, а исключительно в общественных местах.
– Конечно, господин Куц.
Отто не мог поверить, что так легко отделался.
– Это хорошо, что вы не питаете иллюзий относительно воссоединения с бывшей женой, – продолжал Наставник, глядя на Отто расфокусированным взглядом, отчего казалось, будто он смотрит как бы сквозь него. – Однако и один вы тоже жить не можете. Это противоречит политике Правил в той ее части, которая касается личного счастья граждан. Поэтому вам надлежит снова жениться. Не прямо сейчас, разумеется, но в обозримом будущем – непременно.
– Жениться? – оторопел Отто. – То есть как это?
– Вы не знаете, как женятся? – осклабился Бруно. – Расписываются в мэрии, отмечают в ресторане, уезжают в свадебное путешествие, заводят детей…
– Но я не планирую снова создавать семью! Мне уже много лет, к тому же травма может иметь отдаленные последствия для здоровья. Да и мое материальное положение оставляет желать лучшего. Я получаю пособие, живу в социальной квартире… Кому я такой нужен?
– Ну-ну, не наговаривайте на себя. И потом, вы удивитесь количеству одиноких женщин, желающих выйти замуж. Особенно тех, которые развелись не по собственной воле – как вы, например.
– И где мне их искать? Ходить по улицам и предлагать каждой встречной свою кандидатуру?
– Существует Клуб для разведенных, могу оформить вам членство. И вот, возьмите. – Наставник протянул Отто яркий глянцевый прямоугольник. – Пригласительный билет в Клуб ценителей живописи. Послезавтра, в шесть вечера. В программе: обсуждение шедевров Лувра и Дрезденской картинной галереи. Эти собрания посещают как профессиональные художницы, так и
