Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая
– В каком положении?
– Она ждет ребенка, не так ли? – администратор понизил голос до интимного шепота. – Вы явно оказались не готовы к такому известию, и вас можно понять. На ее рукаве знак Весов, а Весам запрещено иметь детей.
Отто едва сдерживался, чтобы не заехать кулаком по мерзкой физиономии администратора.
– Прерывание беременности – единственный выход для вашей девушки. Стойте на своем, и избежите неприятностей.
Отто хотел ответить, что не нуждается в советчиках, но что-то его остановило. Превозмогая себя, он поднял голову и посмотрел администратору в глаза. Тот пожал плечами:
– Я ведь обязан сообщить куда следует, понимаете? Собственно, я должен был сделать это сразу, как только услышал ваш разговор. Тогда патруль был бы уже здесь. Но я дорожу репутацией этого заведения и не хочу, чтобы люди перестали приходить сюда из боязни, что их могут арестовать. Поэтому просто убедите вашу девушку сделать аборт. С Правилами лучше не шутить.
– Полностью согласен.
– Приятно иметь дело с разумным человеком. Спасибо, что посетили наше кафе. Будем рады видеть вас снова. Счет вам сейчас принесут, – администратор слегка поклонился и отошел.
Едва Агнес вышла из дамской комнаты, Отто схватил ее за руку и поволок к выходу.
– Что случилось? – недоуменно спросила она, на ходу застегивая пальто.
– Ничего. Мне просто захотелось на свежий воздух.
Он решил не рассказывать дочери о словах администратора, но для себя решил, что больше ноги его в этом кафе не будет.
Усадив Агнес в автобус, Отто отправился домой.
Войдя в комнату, он воззрился на мольберт с таким недоумением, словно видел его впервые. Что делает здесь этот незавершенный женский портрет? Какой ерундой он занимался всю неделю, в то время как его дочь вынашивала ребенка и самоубийственные планы?..
Но главным оставался вопрос сугубо практический: что делать? Как помочь Агнес?
Он боялся, что дочь проигнорирует его аргументы и сохранит беременность.
Если только он не поставит в известность Наставника.
Отто ненавидел слово «донос», поэтому предпочитал нейтральное выражение: «ставить в известность». Если он пойдет к Бруно и выложит факты, Агнес принудят сделать аборт, но она останется жива. До конца своих дней он будет терзаться угрызениями совести, но оправданием ему послужит сохраненная дочери жизнь.
Внезапно Отто ужаснулся своим мыслям. Неужели он, как тысячи других до него, превратился в слепого адепта Правил? Неужели, сам того не ведая, подвергся изощренному гипнозу – по телевизору, или на курсах, или в приемной Наставника? Ведь невозможно ни с того ни с сего, будучи вменяемым и не одурманенным, предать собственную дочь.
Работу над портретом придется отложить. Он должен поставить в известность Уну. Нет времени ждать, пока Агнес сама ей расскажет. Если об этом узнают они, Агнес обречена. Достаточно одного приступа токсикоза (которым Уна, к слову, страдала первую половину беременности, а такие вещи, вполне возможно, передаются по наследству), чтобы коллеги Агнес заподозрили неладное и сообщили куда следует.
Ну и заварила она кашу! Агнес всегда была послушным ребенком, не доставляя им особых хлопот. Даже непростой пубертатный период она преодолела относительно легко, а когда вышла замуж за Роберта, Отто и вовсе перестал за нее волноваться. Как оказалось, напрасно.
16. Сообщники
Отто набрал номер и едва на том конце ответили, повесил трубку. Значит, Уна не на дежурстве. Одевшись, он вышел из подъезда и в сером утреннем сумраке направился к дому бывшей жены.
Он не сомневался, что Уна согласится с его доводами. Объединив усилия, они смогут сломить упрямство Агнес и уговорить ее избавиться от беременности. На сердце у него лежала тяжесть, но иного выхода Отто не видел. В нем проснулся первобытный инстинкт родителя, защищающего своего ребенка от смертельной опасности.
На звонок долго не открывали. Уна наверняка посмотрела в глазок и теперь, стоя за дверью, раздумывала, впускать Отто или нет. Чаша весов вполне могла склониться не в его пользу, поэтому Отто снова надавил на кнопку и не отпускал палец: безотказный метод, в действенности которого он смог убедиться благодаря незапланированному визиту соглядатая в тот злополучный день.
Разъяренная Уна, распахнув дверь, накинулась на него словно фурия:
– Что тебе нужно? У тебя осталась хоть капля совести? Ты мне жизнь поломаешь. Ты… Отто молча втолкнул ее в прихожую и захлопнул дверь.
– Зачем ты пришел? – срывающимся голосом спросила Уна, плотнее затягивая халат, словно это могло защитить ее от домогательств бывшего мужа. – Если ты снова попытаешься…
– Я не собираюсь посягать на твою добродетель. Во всяком случае, не сегодня.
– Что-то случилось? – спросила Уна изменившимся тоном. – Что-то… плохое?
Не ответив, Отто прошел в гостиную, сел в кресло и прикрыл глаза, ощутив вдруг жуткую усталость, хотя десять минут назад чувствовал необычайную решимость.
Уна, войдя следом и примостившись на диване, напряженно ждала. С их последней встречи она подурнела, выглядела издерганной и несчастной. Отто пронзила острая жалость: весть, которую он принес, готовила ей новый удар. Он задался вопросом, выдержит ли Уна еще и это, не сломается ли окончательно?
– Я выбросила коробку с твоими набросками. Может, не стоило? Если ты потом передумаешь…
– Не передумаю.
– Значит, ты больше не планируешь писать?
– Это запрещено Правилами.
– А, – неопределенно откликнулась Уна и снова умолкла.
Отто понимал, что она напряженно ждет, но никак не мог произнести зловещую фразу, что-то его останавливало: предвидение реакции Уны или опасение, что квартиру могут прослушивать (убежденность в этом Уны уже не казалась ему параноидальной). Он мысленно перебирал подходящие слова, прикидывая, с чего лучше начать, но всё, так или иначе, сводилось к сухой констатации факта: Агнес беременна, и с этим срочно нужно что-то делать.
– Как твои успехи в живописи? – снова не выдержала Уна.
– Более-менее. Я начал писать твой портрет.
– С меня еще никто не писал портретов. Покажешь?
– Когда будет готово.
– Ну конечно.
– Не жди большого сходства. Это проба пера, точнее, кисти. Я не знаю, что из этой затеи получится, и получится ли вообще.
– Ладно.
Уна смотрела на Отто с плохо скрываемым нетерпением, желая поскорее услышать то, ради чего он пришел.
«Она еще не знает, но сейчас узнает. И станет соучастницей – против своей воли, но они не сочтут это смягчающим обстоятельством, а значит, у Агнес в любом случае нет выхода. Ей придется сделать то единственное, что убережет нас от расправы, ведь она рискует не только собой, но и своими близкими».
Отто вынул из кармана блокнот и ручку и начал писать. Уна, подойдя поближе
