Великий шейх суфизма. Опыт парадигмального анализа философии Ибн Араби - Андрей Вадимович Смирнов

могли бы быть опорой при формировании такой парадигмы. Сама же по себе эта система демонстрирует интересный и редкий в истории философии пример: задуманная как полная и непротиворечивая реализация всех возможностей старой парадигмы, она вследствие стремления к непротиворечивости и полноте уже отрицает эту парадигму, создает условия для построения новой, но еще не формирует ее.

Реальный поиск новых путей постановки философских задач в истории арабской философии сопряжен только с фигурой Ибн Халдуна (1332—1406). Уже отмечалось, что парадигма средневековой арабской философии была генетически связана с мировоззренческими истинами (или постулатами, формирующими картину мира), зафиксированными в священных текстах ислама. Вполне естественно, что и более «частные» истины религии (например, положения о чудесах и святых или маргинальные коранические эпизоды) всегда оставались в поле зрения арабоязычных философов, будучи пробным камнем при проверке объясняющей силы философской системы. Она должна была быть способной дать этим истинам адекватное истолкование, т. е. не отрицая и не выхолащивая их содержания, последовательно и непротиворечиво объяснить их, отправляясь от собственно философских положений[95]. Переход к новой парадигме означает, что мировоззренческие истины монотеистической религии перестают быть философскими истинами: они более не лежат в основании философской системы, ибо новая парадигма содержит отрицающие их онтологические постулаты. Одновременно и вся сумма религиозного знания перестает быть ориентиром для проверки правильности философской системы[96].

Такой взгляд на роль религиозных истин в построении знания о мире мы находим у Ибн Халдуна. «Знай, — говорит он, — что науки, в коих подвизаются люди, двоякого рода. Одни из них естественны для человека: к познанию их он приходит благодаря своей мысли; другие же получает посредством передачи от тех, кто установил сие знание. Первые суть науки философские: именно их человек способен постичь естественной силой своей мысли и, руководствуясь человеческими способностями постижения, доходить до их главных и частных вопросов, разбирать их доказательства и методы их преподавания, пока рассуждение не приведет его к правильному, отвергнув ошибочное. Он способен к этому как существо, наделенное силой мысли. Вторые же суть законоустановленные, по традиции передаваемые науки: все они зиждутся на том, что дошло до нас от Законоустановителя их. В этих науках разуму нет места, разве что в связывании вторичных вопросов с основополагающими»[97].

Казалось бы, из этого прямо следует вывод о возможности познания мира за счет «естественной силы разума». И Ибн Халдун отнюдь не отрицает подобного вывода[98]. Он отрицает, однако, то, что предшествует самой попытке такого познания, то, что мы назвали фундаментальной философской задачей: возможность построения единого и универсального знания о бытии. Рассматривая виртуальное развитие арабской философии, мы видели, что она требовала понимания единства бытия не как обобщающего, а как репрезентирующего его множественность. Единое универсальное знание, охватывающее бытие при таком понимании его единства, должно быть абсолютной репрезентацией его множественности. Но именно это и недостижимо: знание не способно объять одновременно всего множества причин, которые «ширятся и растут ввысь и в стороны, так что растерянный разум не в состоянии ни постичь, ни сосчитать их»[99]. Раз так, знание никак не может быть философским, т. е. единым универсальным знанием о едином бытии.

На что же в таком случае должна быть направлена естественная сила человеческого разума? По мнению Ибн Халдуна, на то, чтобы достичь наилучшего устроения человеческой жизни, в чем он и видит единственно реальное счастье человека[100]. Коль скоро философское познание мира невозможно, то духовная жизнь человека вполне может исчерпываться религией; здесь Ибн Халдун легко примиряется с догматическим мышлением, чего не делал ни один крупный философ средневековья. Вся сила мыслительной способности, которая отличает человека от прочих существ и которая «не покидает его ни на миг», должна быть направлена на «обеспечение средств к жизни в сотрудничестве с другими людьми, объединение их, подготавливающее условия для такого сотрудничества, и восприятие того, что передал Всевышний через пророков»[101]. Первейшим условием успешного устроения жизни является экономическое процветание. Поэтому выяснению условий объединения людей, развития ремесел, форм правления и т. п. Ибн Халдун уделяет такое пристальное внимание[102].

Отрицая возможность достижения философского знания, Ибн Халдун тем самым закрывал путь развития арабской философии на основе новой парадигмы, которая начинала формироваться в его же учении. Среди арабских мыслителей не нашлось человека, который попытался бы обойти трудности, казавшиеся Ибн Халдуну непреодолимыми, выработать метод познания, адекватный новому пониманию бытия и знания. Арабская философия осталась на позициях старой парадигмы и предпочла путь компиляции уже выработанных в средневековье решений.

ЛИТЕРАТУРА

ИСТОЧНИКИ

1. «Братья чистоты». Фрагменты из посланий. — Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX—XIV вв. М., 1961.

2. Аль-Газали А.X. Воскрешение наук о вере. Пер. с арабского, исслед. и коммент. В, В. Наумкина. М., 1980.

3. Газали. Избавляющий от заблуждения. — Григорян С.Н. Из истории философии Средней Азии и Ирана VII—XII вв. М., 1960.

4. Газали. Ответы на вопросы, предложенные ему. — Григорян С.Н. Из истории философии Средней Азии и Ирана VII—XII вв.

5. Ибн Баджа. Книга о душе. — Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX—XIV вв.

6. Ибн Рушд. Опровержение опровержения (фрагменты). — Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX — XIV вв.

7. Ибн Рушд. Рассуждение, выносящее решение относительно связи между философией и религией. — Антология мировой философии. Т. 1, ч. 2. М., 1969.

8. Ибн Сина. О душе (фрагмент из «Книги спасения»). — Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX—XIV вв.

9. Ибн Сина. Избранные философские произведения. М., 1980.

10. Ибн. Туфейль. Роман о Хайе, сыне Якзана. — Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX—XIV вв.

11. Ибн Халдун. Введение (фрагменты) — Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX—XIV вв.

12. Ибн Халдун. Пролегомены к «Книге поучительных примеров и дивану сообщений о днях арабов, персов и берберов и их современников, обладавших властью великих размеров». — Игнатенко А.А. Ибн Халдун. М., 1980.

13. Аль-Кинди. Книга о пяти сущностях. — Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX—XIV вв.

14. Аль-Кинди. Объяснение ближней действующей причины возникновения и уничтожения. — Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX—XIV вв.

15. Аль-Кинди. О первой философии. — Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX—XIV вв.

16. Аль-Кинди. Трактат о количестве книг Аристотеля и о том, что необходимо для усвоения философии. — Избранные