Книжные черви 3 - Фаусто Грин

– лечь спать, накрывшись всеми одеялами, которые были в квартире.

Наконец в дверь позвонили. Чацкий в одних трусах выскочил из своей комнаты и побежал открывать, Мэл бросилась за ним, заворачиваясь на ходу в халат Марго. Саша открыл. На пороге стояли Герасим, который держа на руках Муму, и Тёркин, который поддерживал Чичикова.

– А… – начала Мэл.

– Идёт твой герой, – улыбнулся Тёркин и прошёл в квартиру. Мэл выбежала в подъезд. Онегин поднимался по лестнице и жевал шаурму. При виде Мэл он улыбнулся с набитым ртом и помахал ей рукой.

Девушка развела руками.

Чацкий посмотрел на остальных.

– Всё?

– Почти, – сказал Тёркин, усаживая Чичикова и сам садясь в кресло.

– А Кирсанов? – спросила Мэл.

– На радостях, что выжил и всё закончилось, побежал покупать цветы и делать предложение своей женщине, – с довольным видом сообщил Василий.

***

Это утро казалось самым счастливым за последние несколько месяцев. Герасим готовил завтрак, Муму мирно дремала на кровати. Чацкий и Онегин накрывали на стол. Тёркин валялся в ванне. Чичиков с довольным видом сидел в кресле, вытянув свежезагипсованную ногу перед собой на пуфик. А Мэл сидела и готовилась к контрольной работе: после спасения мира никто не спасёт вас от алгебры.

После битвы с Чёрным Человеком оставалось совершенно непонятно: победили они, или нет? Безликие, как и шкатулка, пропали бесследно. Вместе с этим почти все стали замечать, что и силы их начали стремительно истощаться.

Ближе к вечеру вернулся и Павел Петрович. Он в красках рассказал, как сделал предложение, и теперь приглашал всех на свадьбу. Однако среди шуток и смеха Василий Тёркин оставался серьёзен.

– У нас осталось одно незаконченное дело, – сказал он и посмотрел на Муму.

Собака лежала на кровати, и её гладил Герасим.

– Очевидно, что магия уходит. Вы все это почувствовали, – сказал Тёркин.

– Какое-то количество этих тварей всё же сюда вырвалось, – вздохнул Онегин. – Мы пытались, но всех запечатать не удалось.

– Думаешь, всё было бесполезно? Они что-то сделают? – обеспокоенно спросила Мэл.

– Я не знаю. Думаю, если у нас всё ещё есть источник магии, нужно вернуть его обратно, – отозвался Евгений.

– Как? – чуть ли не хором спросили Чичиков и Кирсанов.

– Паша, напитаем ожерелье в последний раз твоей силой. И нам понадобятся добровольцы, кто готов отправиться на поиски Калиостро. Однако, боюсь, – замялся Онегин, – что это может быть дорога в один конец. И вернуться сюда уже не получится. Или, возможно, вообще ничего не получится…

– Мы пойдём, – не дожидаясь вопроса, сказал Герасим, обнимающий Муму. – Нас с ней не ждёт ничего хорошего в нашем мире. А в этом, увы, собачья жизнь слишком коротка. А мы только вновь встретились. И, думаю, десяти лет будет слишком мало.

Многие в комнате понимали, что, судя по тому, как состарили Безликие Муму и Герасима, у них может не быть и года жизни.

– Простите, господа, но у меня здесь любимая женщина, я хочу дожить в этой эпохе, – улыбнулся счастливый жених.

– Я пойду, – сказал Тёркин. – Не думаю, что люди настолько отупели, чтобы устраивать в двадцать первом веке войны. По крайней мере, глобальные. Даже на границах немного стихло всё в последнее время. Видимо, политиканы поумнели.

– Ага, или Воробьянинов в последнее время был настолько занят ожерельем, что у него не оставалось время на геополитику, развязывание войн за возрождение Российской Империи и воровство государственных ресурсов в карман Непримиримых, – ухмыльнулся Кирсанов.

– Сколько вы там наворовали? – спросил Чацкий.

– Не меньше, чем всё остальное правительство страны, – пожал плечами Кирсанов. – Я в этом не участвовал, но могу поучаствовать, чтобы всё имущество, к которому у меня был доступ, было распродано и отправлено на благотворительность. Знаете, на всякие библиотеки, зверушек, больных детей…

– Система ценностей, которую мы заслужили, – сказал Онегин.

– Короче, здесь я ставлю на людей, а не на этих тварей. Я могу доверить тут всё вам. А возвращаться к себе, на войну, не хочу. Миру – мир. Отправлюсь на поиски Калиостро, – закончил Тёркин.

Чичиков почесал затылок.

– Что, не хочешь обратно? – спросил Кирсанов.

– Ну, как я могу уехать? У меня студенты…

– Ученики, да… – Кирсанов понимающе кивнул.

– Институт…

– Школа, угу…

Тёркин посмотрел на мужчин:

– Павлы… – он не договорил и лишь с улыбкой покачал головой.

Все в комнате засмеялись.

– Я, пожалуй, останусь и присмотрю за этим миром. Отправлюсь путешествовать. Если мы не единственные, я обязательно попробую найти и предупредить остальных, – сказал Чацкий.

– Это возможно. К тому же, мы не знаем точно, где находятся Мери и Карамазов и что замышляют, – добавил Онегин.

– Полагаю, эти тоже не представляют угрозы, – пожал плечами Кирсанов.

– Но как же быть с оставшимися тенями? – спросила Мэл.

– Я тоже останусь здесь и прослежу, чтобы они ничего не натворили, – сказал Онегин. – Заодно нужно же кому-то присматривать за тобой, Мэл. И читать твои рукописи.

– А что ты собираешься делать? – спросил Тёркин у Мэл.

– Это что, надо, типа, там, дальше взрослую жизнь как-то жить? Честно говоря, не очень понимаю, как вернуться к обычным будням и не поехать башкой, – Мэл вздохнула. – Но теперь у меня есть удивительный опыт, и я знаю, куда его применить.

– Хочешь профессионально писать книги? – понял Кирсанов. – Тогда тебе ещё литературу сдавать.

– Ну, я знаю, кто подработает репетитором, – фыркнула Мэл. – Но в целом, да. Либо бестселлеры и мировая слава, либо в переходах продавать свои стихи за пять рублей, чтобы хватило на хлеб и оплату ЖКХ.

– А потом, лет через сто, вернутся твои герои и закошмарят тут всех, – улыбнулся Чацкий.

– Сплюнь, – вздрогнул Чичиков. – Никому не пожелаю пережить то, что пережили мы. Да и пережили ли?..

Решение об одиссее Тёркина, Герасима и Муму в другой мир было принято, а это значило, что времени, чтобы наконец спокойно сесть всем вместе и поговорить друг с другом, посмеяться, поплакать, вспомнить всех, кого больше не было с ними, оставалось всё меньше.

***

Нового года дожидаться не стали. Всех Книжных Червей беспокоило состояние Муму, поэтому, отдохнув неделю и завершив земные дела, стали готовиться к ритуалу.

Квартиру Марго на Патриарших прудах решено было продать, а на эти деньги приобрести жильё для Чацкого и Онегина. Саша хотел купить себе квартиру рядом с