Книжные черви 3 - Фаусто Грин

он петляет в лабиринтах подземелий, или Безликие специально скрывают от него дорогу. Онегин стал понимать, что устаёт, он постепенно начал промахиваться, всё же силы покинули его, и теперь в ходу были просто опыт и хорошее зрение. Он сделал ещё один выстрел, когда одна тень схватила его за ногу, и Онегин понял, что начинает проваливаться в сон, а не в неизвестность, как это было ранее.

– Ложись!

Онегин упал на землю. Последовали выстрелы. Существа стали разваливаться на части и исчезать. Стрелку резко стало легче. Когда твари в коридоре исчезли, Онегин различил рядом с собой человека в длинном чёрном плаще.

– Что разлёгся, Женя, вставай! – приказал незнакомец.

У Онегина перехватило дыхание. Он ожидал увидеть здесь кого-угодно, но только не Владимира Ленского.

– Вставай давай! – рявкнул Ленский.

Онегин откатился в сторону и встал, направив на Ленского револьвер и готовясь к драке.

– Убийца! Что ты здесь делаешь?!

– Да плевать, кем ты меня считаешь, Женя! Хочешь выжить и вернуться к своим друзьям – ты заткнёшься сейчас, возьмёшь свой чёртов револьвер и продолжишь сражаться против этих тварей.

Чёрная тень, похожая на птицу, мелькнула над ними. Владимир выстрелил в тень.

– Вставай! Иначе я застрелю тебя следом!

Евгений не понимал, что происходит и почему Ленский здесь. Была ли это его очередная уловка? Новый план? Женя встал. Отряхнулся. Владимир протянул ему потерянный револьвер.

И они направились в глубь подземелья.

***

Долгое время они шли по подвалам молча: никто не осмеливался сказать и пары слов. Наконец Ленский закурил и вымолвил:

– Он обманул нас всех. Меня. Варвару. Ивана. Мери. Павла. Всех остальных. Ожерелье – всего лишь безделушка для отвода глаз. Всё это время он просто стремился собрать нужное количество смертей, чтобы погрузить этот мир в хаос.

– Я уже знаю это. А ты от него в курсе? – колеблясь между желанием наброситься на Ленского прямо сейчас и обещанием, что больше не убьёт никого из героев, потому что это делает сильнее Чёрного Человека, зло спросил Онегин.

– Нет, от Кирсанова. А если ты думаешь, что я пришёл тебя убить, то мне ничто не мешало сделать это десять минут назад.

– Может, сейчас тебе выгодно оставить меня в живых, и это часть твоего плана?

– Старый друг, неужели ты стал разбираться в людях и относиться к ним с подозрением? – усмехнулся Ленский.

– Только к тебе. – Онегина покоробило от выражения «старый друг».

Повисла пауза. Они свернули. Теней становилось меньше. Наконец Онегин не выдержал: резко развернулся и схватил Ленского за грудки.

– Ты убил Виолетту! Ты похитил Машу! В тебе не осталось ничего от того Владимира, которого я знал! – закричал Онегин, а затем ударил Ленского в челюсть. И ещё раз. И ещё. Но Владимир игнорировал удары.

– Напсиховался? – вытирая с губы чёрную кровь, спросил Ленский, когда Евгений его отпустил.

Онегин стоял напротив него и скалил зубы.

– Поэты считают, что все наши чувства живут в сердце. Возможно, они правы. Я пришёл в сей мир без этого чудесного органа, – отстранённо сообщил Шутце.

Женя тяжело посмотрел на Владимира. Владимир схватил Онегина за руку и с силой прижал к своей груди. Евгений на мгновение отшатнулся, но Ленский держал его руку железной хваткой.

– Чувствуешь? Чувствуешь? Там пусто. Оно не бьётся!

Сердце Владимира действительно не стучало, а руки его были холоднее горных ручьёв.

– Отпусти, – только и смог выговорить Евгений.

Владимир кивнул. Онегин тяжело дышал. Он не знал, что сказать. Просто пошёл вперёд. Он торопился к Чичикову.

– Чего ты хочешь теперь? Отмщения за то, что Чёрный Человек предал вас? – тихо спросил Стрелок.

– Искупления, Женя – твёрдо сказал Владимир.

– Не думаю, что ты сможешь его заслужить хоть чем-то.

– Не сомневаюсь. Прошлое не изменится. Это не под силу ни нам, ни людям – никому. Но и мы, и люди, и другие, похожие на нас, должны существовать. Если Чёрный Человек уничтожит таких как мы, этот мир действительно изменится. И, боюсь, не в лучшую сторону.

– Ты мне отвратителен, – сказал Онегин. Полез в карман за патронами и понял, что там пусто. Совсем…

***

Тёркин и Кирсанов барахтались в чёрной жиже, как вдруг она засветилась, и Безликих стали разрывать изнутри зеленовато светящиеся духи. Позади, рассеивая тьму и опираясь на Герасима, стоял Чичиков. Волосы его стали совсем седыми, а на лице добавилось морщин. Поседела и Муму. Она словно прибавила в возрасте и стала уже старушкой-корги. Герасим осунулся, словно тоже постарел лет на пятнадцать. Как только Кирсанов и Тёркин освободили руки, они, стоя спина к спине, начали саблей и ножом разрубать глазастые тени, пока те с визгом не стали отступать.

Чичиков покачнулся и обессиленно осел на пол. Тёркин подскочил к другу, ожидая худшего, но Некромант захрапел. Последнее колдовство вымотало его окончательно.

– Где Онегин? – спросил вдруг Герасим. Только тут все заметили, что Онегина, который убежал вперёд и тоже запутался в Безликих, не было в коридоре.

***

Онегин осмотрелся. Коридор был ему незнаком. Он выругался и устало сел на землю, прислонив голову к старинной кирпичной кладке.

– Как ты нашёл нас? – спросил Евгений больше просто чтобы не молчать.

– Я искал не вас, а его. А его я в какой-то мере чувствую, так как с этими субстанциями у меня больше общего, чем с вами.

– И что ты собирался делать?

– Убить его.

– Как? Он не стирается ожерельем, Калиостро не пришёл на помощь, он вездесущ, и эти его твари тоже. Мы потеряли почти все силы в драке с ним.

– Ну, это-то как раз меня не удивляет. – Ленский и закурил. – Он запечатал ваши силы. Скорее всего, в какой-то предмет. – Ленский достал из кармана фигурку из камня и кинул её Онегину.

– Это же какой-то человек, да? – догадался Евгений, повертев вещицу в руках.

– Да, – равнодушно ответил Ленский. – Я запечатывал тех, кого нужно было, затем путы распечатывали.

– За что тебе досталось столько сил?

– За необходимостью, – съязвил Ленский и снял с плеча винтовку.

– Мне казалось, мы её уничтожили, – удивился Онегин.

– Так и было. Но я немного поэкспериментировал с силами и решил потратить часть возможностей на то, что мне пригодилось бы в бою: я запечатал своей кровью способность в предмет. Больше