Том 2. Нет никакой защиты - Теодор Гамильтон Старджон
Флауэр.
Флауэр, которая обратила всю свою энергию на Джадсона.
Но почему на Джадсона? Есть и более сильные мужчины, более умные, более красивые. Что же такого особенного в Джадсоне?
Я отложил эти мысли в дальний уголок памяти. С красной пометкой.
ПРОШЛО НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ. Затем на моем табло засветились номера и зазвенел сигнал. Мне не нужно было искать по списку, кто был этими номерами. Форт и Мэриэллен. Хорошие дети, Улетевшие украдкой, во время ночного периода. Я думал о них, глядя, как один за другим гаснут индикаторы. Образцы отпечатков ладоней удалены из сканера ворот, больше они никогда не будут использованы. Новый корабль занял место Улетевшего. Их жилища прибрали и приготовили для новых жильцов. Координационному Бюро отправлено сообщение о времени запуска. Запуск зарегистрирован. Компьютеры работали, пока Форт и Мэриэллен не стали лишь молекулами на магнитных лентах… так называемой памяти… записью, которая будет храниться, по меньшей мере, шесть тысяч лет.
Держись, Земля! Жди их, все пятьдесят четыре процента (я надеюсь, я пылко надеюсь на это), которые вернутся. Их родные и друзья будут давно мертвы, все их дети и дети детей их тоже. Так пусть Улетевшие вернутся домой, по крайней мере, на ту же Землю, какую они знали когда-то, к тому же языку, к тем же традициям. Традиции эти будут храниться тысячелетиями в ожидании Улетевших. Земля отдает шесть тысяч лет прогресса в обмен на возможность создать на иных звездах стартовые площадки, чтобы на Марс можно было долететь за минуту, за день до Антареса и еще через день — до Бетельгейзе. Шесть тысяч лет остановки в развитии окупятся всей Вселенной, завоеванным Временем, откроют дорогу к звездам всему Человечеству. Все звезды станут рядом, буквально, соседней комнатой, когда вернутся Улетевшие.
Шесть тысяч оборотов вокруг Солнца, пока Солнце летит по Галактике, а Галактика — по Вселенной. Все это соответствует перемещению Земли на девять градусов по Универсальной Кривой Мьёллнера. Шесть тысяч лет Бордюр, тратя чудовищную прорву энергии, будет вышвыривать корабли в гиперпространство, а потом они проявятся в Дальнем Космосе. Некоторые окажутся в известной части Вселенной, некоторые — в почти не изученных туманностях, некоторые выйдут из гипера в межгалактической пустоте, а иные появятся в пылающих недрах звезд.
Но когда придет время, уцелевшие корабли появятся в пустоте по поверхности невероятно огромной воображаемой сферы и отправят друг другу энергетические лучи. И как только эти лучи соединятся в единую схему, точно синапсы мозга, каждый луч соединится с соседними, а через них — с Землей.
А затем Человечество сможет мгновенно распространиться внутри всей это сферы, мгновенно перемещая людей и любые припасы во все звездные системы. Туда можно будет отправлять по частям корабли и космические станции. На совершенно уж неизвестных далеких планетах люди смогут построить приемопередатчики материи, связать их с существующей уже сферой и добавлять к ней новые миры.
А что будет с Улетевшими?
Реальный срок — шесть тысяч лет.
Столько на Земле пройдет времени, пока корабль пройдет через пространство второго порядка и выйдет в наше, обычное.
Форт и Мэриэллен. Хорошие дети. Память о них занесена в компьютеры, и тихий механический голос сказал: «Готово!».
Форт и Мэриэллен. Взявшись за руки, они вместе давят на пусковой рычаг. Корабль уносится от Бордюра. Через минуту замерцает серая пелена. Затем они появятся в окружении чужих звезд. Они смотрят друг на друга. Они уже совершенно в ином месте — где-то… Светятся индикаторы. Они извещают, что энергетический луч отправился к соседям — и дальше. Затем кто-то кричит: «Критическая ситуация!», и Форт бросается к ручному управлению и делает, что может, чтобы избежать облака космической пыли, планеты, а может, и другого корабля.
Форт и Мэриэллен (или Джордж и Вики, или Брюс, который полетел один, или Элинор и Грэйс, или братья Сэм и Род) могут выйти из гипера и умереть в невероятном взрыве аннигиляции материи так быстро, что не успеют почувствовать боль. Их может ударить метеор, и тогда они будут умирать часами, с замерзающими глазами, с пеной, пузырящейся из пробитых легких. Они могут жить минуты или недели, а затем упасть на гигантскую планету или неизвестное солнце. Их могут найти, уничтожить или захватить в плен самые невероятные существа.
Но некоторые могут пережить все это и ждать счастливого момента связи, скрипучее объявление о контакте приемопередатчика материи, каким оборудован каждый корабль — и появление человека, человека из будущего, отстоящего на шестьдесят веков от времени, когда они покинули Бордюр, мгновенно переправленного с Земли на их корабль. И они уйдут с ним на неизменившуюся, восторженную Землю, населенную миллиардами обученных людей, готовых ринуться завоевывать Вселенную, такую громадную, что места хватит на всех, такую доступную и богатую всем, что только можно пожелать.
А некоторые выживут и будут ждать и умрут в бесплодном ожидании из-за какой-то незначительной ошибки в расчетах. А некоторые, может, не умрут, а найдут убежище на какой-то планете, где оставят маяк, сообщающий об их судьбе. А может, и не только маяк. Может, они сумеют выжить, размножиться и основать форпост Человечества.
Но расчеты настаивают, что пятьдесят четыре процента людей создадут невероятную энергетическую сферу и вернутся на Землю.
Прошли недели. Барк и Барбара. Черт побери! Больше не будет сладких банановых пирожков Барбары. Регистрация, запись, игра световых индикаторов на табло. Регистрация брака.
Когда мужчина и женщина Улетают вместе, автоматически регистрируется их брак. На Бордюре есть и другие способы сочетаться браком. Не такие мгновенные, как нажимание пускового рычага корабля. Но нет больше настолько лишенных торжественности.
После трудных испытаний и трагических ошибок Человечество развило современную концепцию брака. Разумеется, люди, как мужчины, так и женщины, могут жить как хотят и с кем хотят, рожать детей, от кого хотят, и никто не обвинит их в лицемерии или нарушении этических норм. Но то, что брак существует до сих пор, само по себе доказывает, что есть нечто в древних прекрасных словах «…и жить вместе до самой смерти».
Я перебросился парой фраз о браке с Твин, столкнувшись с ней в коридоре ворот. Мне кажется, она снова сидела одна в корабле. Если она и была бледна, то оливковая кожа скрывала это. Если глаза ее и покраснели, то и без того рубиновый цвет их скрыл это. А, может, я просто заметил, как она с трудом передвигает
