Жена главного советника. Клинок Мугунхва - Ирина Ардо

class="p1">— Ты бы не простил! — я сорвалась на крик и почувствовала, как по щеке потекла слеза. Быстро стерев её рукавом, посмотрела на потолок, чтобы не унизиться ещё больше. — Не поверил бы мне. Мне так казалось. Я собиралась сказать…

Можно сколько угодно повторять последнюю фразу, но это уже ничего не изменит. Как докажешь? Факты ведь говорили совершенно иное.

Они указывали на то, что я предательница и прощения недостойна.

Мы стояли друг напротив друга, как заклятые враги. Вернулись в исходную точку, с которой всё и началось.

Только враг был не перед нами, как мы всегда думали. Враг был внутри нас.

— Ты же не прогонишь меня, — мой голос предательски дрогнул. — Ты же веришь мне. Молю, скажи, что веришь…

Бён Чхоль молчал. Лишь тяжело вздохнул, словно я не стояла перед ним с обнажёнными чувствами, а ударила кулаком в грудь со всего размаха.

Я смотрела на него и не могла понять, как допустила это.

Как вышло, что мы оказались по разные стороны этой огромной трещины, которая разрасталась с каждым словом, превращаясь в смертоносное ущелье. Нужно было сделать шаг назад, чтобы не полететь в бездну вместе со срывающимися кусками земли и камнями. Но как найти на это силы?

Муж отвернулся и больше не смотрел на меня. Это было хуже любых слов.

Он пришёл ко мне не сразу, как узнал. Он принял решение и лишь после этого пришёл ко мне.

Бён Чхоль не хотел ничего обсуждать, просто собирался поставить меня перед фактом.

Трусиха!

И теперь сполна расплачиваюсь за это. Слепая уверенность в том, что никто ничего не узнает, привела меня к этому.

Духи, я ведь хотела отказаться! Хотела и не смогла! Находила отговорки, оправдания.

Самонадеянная гусыня!

Я опустила взгляд. Пальцы рук сжались в кулаки так крепко, что ногти врезались в ладони.

Я хотела объясниться. Нет — я должна была. Но каждый раз, как открывала рот, в голове всплывал образ его лица — холодного, разочарованного, отрешённого. Он бы не закричал. Он бы просто посмотрел.

Что-то внутри меня выло и с визгом билось о рёбра, корчась в агонии. Это хуже, чем смерть.

— Я… — начала я, но ком в горле не дал договорить. Пришлось сжать зубы, чтобы продолжить. — Я не хотела, чтобы всё вышло так. Я просто… испугалась.

Он усмехнулся. Почти беззвучно, и так горько, что меня замутило.

— Испугалась… Разве я позволил себе хоть что-то, что могло заставить тебя бояться? Ни разу не поднял на тебя руку, предложил сотрудничество, совсем не зная тебя. Пустил в свой дом, в…

— Нет! — выкрикнула я. — Я… я думала, что если успею всё уладить — тебе не придётся ничего знать. Что справлюсь сама!

Бён Чхоль посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло нечто сильнее ярости. Так смотрят на предателя, на того, в ком разочаровались.

— Ты не доверилась мне, Мён Су, — произнёс моё имя так, будто оно было самым настоящим проклятием. — А я понадеялся… — из груди мужчины вырвался нервный смешок. — Духи, я живу надеждой! Единственное, о чём я жалею, моя дорогая супруга — это наш брак.

Я зашаталась, будто он действительно ударил. Знала, что он обижен и рассержен, но не смогла вынести этих слов.

Слишком жестоко… Так нельзя!

— Я боялась… — просипела вновь, уже не надеясь, что это хоть как-то поможет.

«Ты ведь не простишь, правда?» — хотела спросить я. Но не посмела. Потому что знала ответ.

— Всё это время, — прошептала я, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь и защититься от пронизывающего холода, — я надеялась, что найдётся какой-то другой выход. Что всё пройдёт само. Но поняла, что молчать нельзя, когда мой брат сказал тебе верить мне. Верить, как себе. Я ведь пыталась тебе сказать, но ты ринулся на этот чёртов совет! А потом… Ты сам знаешь.

Я всхлипнула, но удержалась, стиснув зубы.

Нелепое стечение обстоятельств объединилось с моей трусостью и нанесло сокрушительный удар.

— Кто-то ещё знал?

Можно было сказать, что дама Хон и Вон Ён знали о моих намерениях, но тогда я рискую навлечь гнев Бён Чхоля и на них. Этого нельзя допустить.

Сама виновата, самой и отвечать.

— Нет. Я хорошо скрывалась.

— Уходи, Мён Су, у тебя есть сегодняшний день, чтобы собрать вещи. Я уже написал твоему брату. Вечером он приедет за тобой, — хрипло отчеканил он и ушёл, оставляя меня наедине с поглощающей всё на своём пути болью.

Это конец.

ГЛАВА 26: Пепел

«Ничего, что дом сгорел,

зато клопы подохли».

© Корейская пословица

Бён Чхоль

Не удержался.

Всё же проявил слабость и вышел во двор, чтобы посмотреть вслед жене, садившейся в паланкин. Старался оставаться в тени, чтобы не посмотреть в её глаза и не переменить своего решения.

Она шла медленно и гордо, ничем не напоминая запуганную девочку, которую я видел ещё утром. Дикий цветок всегда принимает достойно любые удары стихии, ибо привычен к ним. А я был лишь одним из.

Мён Су не плакала, не устраивала сцен, не умоляла. Даже когда я объявил о своём решении, она была стойкой, хоть и дураку было понятно, что это лишь маска. Та, кого я ещё совсем недавно называл своей женой, практически ничем не выдала своего смятения, разве что слегка пошатнулась.

Теперь же она ступала так, словно ей было нечего терять. Так подходят к месту казни несправедливо осуждённые, но Мён Су к таковым не относилась.

Вон Ён шла рядом со своей госпожой, поддерживая её под руку. Дама Хон шла позади, то и дело оглядываясь на поместье, которое стало ей домом. Как мне доложили, она сама изъявила желание уехать с Мён Су. Но взгляд женщины был полон тревоги. Не за себя, за подопечную.

Сжав челюсти, я шумно втянул носом воздух и попытался унять тупую боль в области груди.

Не нужно было выходить.

Зачем травить себе душу лишний раз?

Мён Су села в паланкин, не оборачиваясь, и что-то сжалось внутри. Я ожидал, что она повернёт голову, ещё раз взглянет на место, которое считала домом. Хотя это мне только казалось.

Судя по тому, как она скрытничала, в её душе всё время теплилась надежда убраться отсюда любыми способами.

Может быть, если бы она посмотрела на меня