Жена главного советника. Клинок Мугунхва - Ирина Ардо

Мён Су

Снег растаял совсем недавно, но сквозь обледенелую землю уже тянулись тонкие зелёные нити будущих цветов. Весна всегда возвращалась в Чонгхон — медленно, осторожно, словно боялась потревожить то, что застывало здесь зимой. Но с каждым новым днём становилось теплее. И чище.

Я опустилась на колени, не чувствуя холода. В руках держала свежие цветы — белые, с тонкими лепестками. Он любил такие. Собирал их для меня в детстве на склонах, где те росли только под самым солнцем. Джи Мин всегда смеялся, когда я путала названия.

Теперь я клала их на камни, рядом с мечом.

— Привет, — тихо сказала, не надеясь на ответ. — Прости, что долго не приходила. Дел было много. Ты бы, наверное, сказал, что я слишком упрямая и всё тащу на себе. Но, знаешь… Всё получилось.

Позади раздался шаг — не тяжёлый, но уверенный. Я не оборачивалась, только почувствовала, как Бён Чхоль присел рядом. Его пальцы накрыли мои. Он не мешал, не торопил, не спрашивал. Просто был рядом, как и всегда...

— Всё готово, — сказал он спустя минуту. — На плацу начнут собираться через час.

Я кивнула. Лагерь, где мы когда-то пережидали зиму и собирались в бой, больше не был пристанищем страха и тревоги. Теперь здесь тренировались молодые воины. Клановые различия больше не имели веса. Они носили одинаковую форму, ели за одними столами и кланялись одному знамени — знамени нового Чонгхона.

Король Чжэ Сан провёл реформы с той же ясностью и твёрдостью, с какой держал меч. Левый советник и его сторонники были арестованы. Некоторые лишились званий, некоторые — жизней. Система изменилась. Медленно, с боем, но изменилась. Шаг за шагом. Разумеется, было ещё много работы, но даже от того, что он успел сделать за год, захватывало дух.

Королева стояла рядом — не за его спиной, а рядом. Теперь при дворе с женщинами говорили иначе. К ним прислушивались. Их не гнали за голос. И не упрекали за неподходящий дар. Совсем юным девочкам было запрещено идти в служение, что я считала правильным.

Я вернула своё. Карты, палочки, травы и благовония. Всё, что когда-то было отнято. Оно снова стало частью меня — не тайной, а сутью. Мне позволили остаться при дворце, но я выбрала свой дом, порог которого переступила однажды.

Мы начали сначала. Без обид. Без прошлого, которое больше не болело. Иногда он просыпался среди ночи и касался моего плеча — просто чтобы убедиться, что я рядом. А я наклонялась и шептала, что никуда не уйду. Никогда.

Вон Ён и дама Хон жили с нами. Они не стали просто служанками, не стали даже просто подругами. Они были семьёй. Вместе мы провожали зиму, встречали весну, учили друг друга печь лепёшки и смеяться — не из вежливости, а по-настоящему. Другие слуги присоединялись к нам, чему я была несказанно рада. Они стали ещё одной опорой для меня.

Мачеха… Она не выдержала. Сердце её не справилось со смертью Джи Мина. Единственный сын — герой. Звучит, как самое слабое в мире утешение. Для матери это всё равно, что собственная смерть. Она отошла к праотцам в начале лета. Отец же — наоборот, раскрылся. Король пригласил его в совет, и он оказался тем, кто сумел примирить две враждующие деревни на границе. Старый воин с седыми волосами, он теперь ходил по дворцу с той же горделивой осанкой, что и в юности. Разве только блеск в глазах погас. За этот год папа постарел на все десять. В отличие от мачехи, у него ещё был ребёнок, ради которого стоит жить, однако это нисколько не умаляет пережитую боль. Мне до сих пор было сложно вспоминать их лица и крики, когда я сообщила им обо всём…

Однако в назначении отца Джи Мин видел бы справедливость. Он бы порадовался, я точно знаю.

Во время гаданий, когда я опускала руки на ткань и втыкала палочки в рис, когда карты ложились веером, а свечи трепетали в такт моим мыслям — я чувствовала его. Не рядом с телом. Не за плечом. А где-то в воздухе, в тонком дрожании пламени, в строчке, что вдруг складывалась сама собой. Джи Мин был среди тех, кто оберегает мой дар. Вместе с духами брат мягко направлял меня, не позволяя перетруждаться и падать в обмороки от усталости. Раньше меня ничего не останавливало, поэтому я точно знала, что это он.

Я поднялась, и Бён Чхоль помог мне удержаться. Ветер качнул ветви дерева над могилой. Я на секунду прикрыла глаза, и показалось, что слышу голос. Тот самый, детский, смеющийся. Сожет быть, это было наваждение, но расставаться с ним я не собиралась никогда.

— Нам пора, — сказала я.

— Верно, — Бён Чхоль кивнул, мягко уводя меня в сторону.

Мы пошли вдоль дороги вниз, к лагерю, к жизни, к шуму и крикам молодых голосов. Там смеялись, дрались, учили технику и снова ошибались. Джэ Ён прикрикивал на нерадивых новобранцев и гордо задирал нос, вызывая у меня искреннюю улыбку.

Страна вставала с колен, ещё шатко, с ранами, с тяжестью воспоминаний, но всё увереннее.

— Зайдём на торговую площадь по пути? — спросила я. — Говорят, там объявился хороший кузнец.

— Ты так и будешь искать того, кто тебе их сделает? — речь шла о метательных ножах, которые здесь были не в ходу, а мне жуть как хотелось опробовать их.

— Буду, — не стала отпираться. — Полезная вещь, между прочим!

— Даже не спорю, — рассмеялся Бён Чхоль. — Всё, что пожелаешь, мой дикий цветок. Всё, что пожелаешь…

Так мы и шли рука об руку, разговаривая о бытовых вещах, не вспоминая о пережитом ужасе. Нам обоим по-прежнему снились кошмары разного толка, поэтому мы приняли решение не думать о них хотя бы при свете дня.

Мы делили радости и печали.

Оставалось надеяться, что раны перестанут кровоточить, оставив после себя лишь напоминание в виде уродливых шрамов, которые никогда не сойдут. Они составят карту нашего жизненного пути. Тяжёлого, горестного и одновременно прекрасного.

Страна расцветала.

Солнце над Чонгхоном светило всё ярче, а тучи предательства, лжи и подлости рассеивались всё быстрее. Ветер нового времени приятно овевал моё лицо, обещая мир и покой после всех страданий, которые причинил его ледяной и завывающий собрат.

Мне оставалось лишь верить ему…

Конец