Жена главного советника. Клинок Мугунхва - Ирина Ардо

— Что? — незнакомое слово сбило меня с мысли, но продолжение гневной тирады быстро вернуло в реальность.

— Ты мог умереть! Умереть, ты это понимаешь?!

Перехватив холодные руки жены, я едва не лишился дара речи. Она плакала, кричала, молотила по мне своими кулачками, совершенно позабыв о том, что ещё недавно сидела возле моей постели.

А я почувствовал себя последним дураком.

Осознание, что супруга переживала за меня, подействовало лучше любого лекаря. Я собрал последние силы, чтобы прижать её к себе и позволить выплеснуть всё волнение слезами на моём плече.

Мой дикий цветок был ядовитым, с острыми шипами, но до безумия хрупким, нуждающимся в защите. И я подвёл его.

Губы сами шептали ей что-то успокаивающее, нежное, тёплое. Ощущение, зародившееся внутри меня и до этих пор незнакомое, говорило за меня.

Беря в жёны дочь кланах Хван, я надеялся получить союзников, но теперь понял, насколько был слеп. Рядом со мной была женщина, которая ждала меня. Всегда, в любое время. Она была готова разделить со мной все тяготы. Духи подарили мне больше, чем я мечтал.

Пусть кричит, пусть ругается и скандалит.

— Всё хорошо, мой дикий цветок, — приговаривал я, поглаживая её по волосам. — Больше я тебя не подведу.

— Только... попробуй… — Мён Су подняла на меня глаза, в которых полыхала решимость, коей я раньше не видел. — Я сама тебя найду и добью.

И невозможно было не поверить.

Мён Су поднялась и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Её всё ещё потряхивало, но теперь она могла говорить, не всхлипывая после каждого слова.

Сумел бы я решиться на подобное, если бы знал, каково ей будет? Поразмыслив некоторое время, понял, что да. Исцеление всегда болезненно. Особенно когда речь идёт о государстве.

Иногда нам всем приходится жертвовать чем-то ради достижения высшей цели. Уверен, как только всё успокоится, Мён Су меня поймёт. Даже раньше. Она умная, смелая и отчаянная, поэтому сама готова на всё ради будущего Чонгхона. Минутная слабость и страх не способны сломить эту женщину.

Однако это не значит, что нужно бросаться в омут, не думая о последствиях. Раньше на мне была ответственность лишь за своё будущее, и, лишь глядя в красные от слёз глаза и на искусанные губы, я понял, насколько сильно эта самая ответственность возросла.

— Не думал, что это так сильно тебя потревожит, Мён Су. Не лей слёзы понапрасну, не омывай ими своё прекрасное лицо.

— Не думал он. Конечно, зачем! А мне трясись над ним и у карт выспрашивай… Ой! — она в ужасе округлила глаза и зажала рот.

И чего всполошилась? Ну, карты и карты…

Карты!

Если и можно подняться к небесам, а потом рухнуть камнем вниз, то только так. Нечто внутри пыталось удержать меня в воздухе, твердило, что всё это просто баловство и жест отчаяния, но тщетно.

Она не вызывала шаманку, поскольку сама ей и являлась.

В памяти всплыл наш недавний разговор:

«— Если встретишь шамана, беги и не оглядывайся Мён Су. Они умеют заговаривать зубы. Если бы не наговор одной из них, то не было бы того приказа, благодаря которому мы с братом оказались в ссылке, а наши родные — в земле.

— Вот только приказ отдавала не шаманка, — она дёрнулась, вырвав руку, и яростно взглянула на меня. — Об этом ты забываешь».

Если бы я был немного внимательнее, если бы пытался познать не только своих врагов, то понял бы, чем вызвана столь бурная реакция. В тот момент мне показалось, что она не терпит каких-либо оправданий членов совета, однако теперь…

Духи изрядно посмеялись над тем, кто преследовал шаманок и ужесточил законы против них. Хороша шутка, ничего не скажешь.

Первым порывом штормового ветра пришла ярость. За ней бессилие и тихая злоба. Однако винить Мён Су я не мог. Просто не имел на это права.

Мы оба не доверяли друг другу, и, желая уберечь её, я произнёс неосторожные слова, разрушившие начинающий строиться мост. Похоже, что теперь мы квиты. Оба смолчали.

Мне потребовалось время, чтобы взять эмоции под контроль:

— Значит, шаманка? — пусть я и понял это сам, по какой-то причине хотелось услышать правду от неё.

— Да, — Мён Су виновато опустила глаза. — Прогонишь?

Я приподнялся на локтях и сел несмотря на головокружение. Вот уж какой мысли точно не было.

— Почему ты так решила?

— Тебе нельзя вставать! — она было попыталась надавить мне на плечи, но осеклась под моим пристальным взглядом. — Просто… Ты сам говорил, что шаманки — зло во плоти.

— И я ошибся, — принялся втолковывать, как маленькому ребёнку. — Не могу сказать, что счастлив узнать подобное о собственной супруге, тем более таким образом, но это не значит, что твоя сила превращает тебя в демона, верно?

Говорил и сам не верил.

Нет, демоном я её действительно не считал, однако смириться с подобным не так уж просто. Не сосчитать, скольким людям сломали жизнь носители этой магии. Они, как кисен, угождали тем, кто больше заплатит. Делали всё, чтобы спасти свои шкуры.

В ноги кидались, уверяли, что всё делали по совести и велению духов, вот только не было в их деяниях ни руки наших предков, ни совести. Лишь гниль, подлость и желание выслужиться перед высокими чинами.

Способность хоть немного видеть будущее даровала мнимую власть, от которой очень сложно отказаться. С самого детства эти маги чувствовали себя выше остальных, хоть и преклоняли головы перед своими правителями.

Искренность была им чужда.

Но разве моя Мён Су одна из них?

Изгнание вытравливает наивность и слепую веру, однако когда речь заходила о собственной жене… В очередной раз я убедился, что мой брат стал королём по праву. Его мысли всегда были холодны и чисты, как лёд на озере. Я же так и не научился разделять внешнее и внутреннее, и, похоже, никогда не научусь.

— Значит, я могу остаться? — жена смотрела осторожно и неверяще, как на дикого зверя, уловив мои сомнения.

— Это и твой дом. Наш дом.

Кто бы мог подумать, что мне будет приятно говорить подобные слова? Я привык быть один, так было проще. Но когда ты можешь разделить с кем-то радости и тяготы… Есть в этом особая прелесть.

Наверное, я сказал бы ещё многое, если бы не почувствовал боль, сравнимую с тысячей раскалённых игл, вонзающихся в