Лекарь Фамильяров. Том 5 - Виктор Молотов
Травмпункт на Комендантском встретил меня казённым линолеумом. Олеся зарегистрировала меня у окошка, пока я сидел на стуле и старался не дышать правой стороной.
Дежурный врач был немолодой мужчина в мятом халате, он посмотрел мой снимок, подержал его против лампы, повернул на девяносто градусов и хмыкнул.
— Переломов нет, — сказал он привычно и устало. — Ушиб мягких тканей с контузией надкостницы. Обычное дело при энергоударах от петов. Мажьте «Эфиргелем» три раза в день, неделю без нагрузок, придёте на контроль через десять дней. Если начнёт отекать или температура поднимется, то сразу сюда.
— Спасибо, — сказал я.
— Без нагрузок, — повторил он, видимо уловив в моих глазах блеск пациента, готового забыть все рекомендации за порогом кабинета.
Олеся рядом кивала. Я был уверен, что она запомнила «три раза в день» и «неделю без нагрузок» лучше, чем я, и будет напоминать мне об этом каждое утро ближайшей недели.
Обратное такси попалось приличнее. Чистый салон, тихое радио и водитель, который молчал всю дорогу. Олеся сидела у своего окна и смотрела на проплывающие дома. Между нами было двадцать сантиметров сиденья, и нам не нужно было заполнять эту паузу разговорами, обоим хватало.
Такси остановилось у клиники. Я расплатился, и мы вышли на тротуар. Вечерело, воздух остыл. Через дорогу окна кафе «У Марины» светились, и за стойкой двигался силуэт. Марина убирала посуду после обеденной смены.
Олеся остановилась у крыльца. Я стоял рядом. Рентген был сделан, мазь куплена, повод быть вместе исчерпан, и мы оба это понимали, и оба не двигались. Я смотрел на неё, она на меня, и между нами повисло напряжение, что бывает в конце вечера, когда уходить уже пора, но не хочется.
— Ладно, — сказала Олеся. Голос у неё чуть дрогнул, и она смущённо улыбнулась. — Пора за работу. Марина там, наверное, заждалась. Она понимающая, но пользоваться ее добротой неохота.
Она развернулась и торопливо пошла через дорогу к кафе. У двери обернулась, махнула мне ладошкой и скрылась внутри.
Тепло шло от смущённого взмаха ладони, от того что Олеся поехала со мной в травмпункт и сидела рядом, и тронула мою руку в такси, и запомнила «три раза в день», потому что ей не всё равно.
Я развернулся и вошёл в клинику.
Внутри всё жило своей жизнью. Саня сидел за стойкой администратора, положив ноги на стул Ксюши, и увлечённо ковырялся в телефоне. Ксюша стояла у двери стационара с блокнотом и что-то записывала карандашом, высунув кончик языка от сосредоточенности.
Из хирургии доносился слабый багряный отблеск. Артур по-прежнему сидел там с яйцом.
У смотрового стола, на стуле для посетителей, сидела девушка в джинсовой куртке и прижимала к груди пластиковый контейнер с вентиляционными отверстиями. Из контейнера доносилось тихое стрекотание.
— Михаил Алексеевич! — Ксюша подскочила ко мне. — Тут пациент, ждёт уже двадцать минут. Крошечная ящерица, я сделала первичный осмотр, вот данные, — она протянула блокнот, и я увидел аккуратные записи: вид, пульс Ядра, температура, уровень. — Стригущий дерматит на спинке, думаю, грибок, но я не уверена.
Артур появился в дверях хирургии.
— Покровский! Ну что, займёмся моим вопросом? — сразу спросил он
— Сначала срочный пациент, — сказал я, не оборачиваясь.
Я подошёл к девушке, улыбнулся ей и кивнул на контейнер.
— Покажите мне вашу красавицу.
Девушка открыла крышку. На дне лежала крохотная, Искрящая ящерка, цвета изумруда, с россыпью мерцающих чешуек вдоль хребта. На спинке, ближе к хвосту, виднелось мутное пятно. Кожа шелушилась и потеряла блеск.
— Две недели уже, — сказала девушка. — Я мазала «Рептогелем», но только хуже стало.
— «Рептогель» — это для холоднокровных без Ядра, — я навёл браслет, и по экрану побежали данные. Ядро стабильное, первый уровень, чистое. Обычная бытовая зверушка, здоровая во всём, кроме этого пятна. — У вашей девочки эфирный метаболизм, и «Рептогель» его блокирует. Отсюда грибок. Я помажу «Фунгостопом», через три дня пятно сойдёт. Неделю после этого никаких кремов, пусть кожа дышит.
Я достал из стеллажа тюбик, выдавил горошину на ватную палочку и аккуратно нанёс на поражённый участок. Ящерка вздрогнула, попыталась укусить палочку, но промахнулась.
— Два раза в день, утром и вечером, тонким слоем, — я отдал тюбик девушке. — Если через четыре дня не пройдёт, то приходите.
Девушка поблагодарила, расплатилась и ушла с ящеркой в контейнере. Я проводил её до двери и повернул замок.
В клинике стало тихо.
Я развернулся к приёмной. Артур стоял в дверях хирургии с термоконтейнером. Саня и Ксюша смотрели на нас от стойки.
Я посмотрел на Артура. На контейнер. На багряный отсвет, который падал из-под неплотно прикрытой крышки.
— Саня, Ксюша, на сегодня всё, закрываемся, — сказал я. — Идите по домам. Звери накормлены?
— Все сыты, — отрапортовала Ксюша. — Пуховик спит, суслик тоже, Искорка поела и булькает, Шипучка на лампе. Феликс требовал политического убежища, но я накрыла его покрывалом.
— Молодец. Спасибо обоим. Идите.
Саня нехотя поднялся со стула, забрал рюкзак и двинулся к двери, бросив на Артура настороженный взгляд. Ксюша задержалась у порога.
— Михаил Алексеевич, вы точно… — осторожно начала она.
— Иди, Ксюш. Всё хорошо.
Она кивнула и вышла следом за Саней. Дверь закрылась и мы остались вдвоём — я и Артур Горай, с яйцом дракона, чья смерть забросила нас обоих на сорок лет назад.
Я подошёл к хирургическому столу, включил верхнюю лампу на полную мощность, надел перчатки, достал из ящика чистую пелёнку и расстелил её на нержавейке.
Потом повернулся к Артуру. Профессиональная часть меня, та, которая ставила диагнозы и спасала жизни, она вернулась на привычное рабочее место.
— Ну, давай. Показывай своё драконье яйцо, — сказал я.
Глава 3
Артур стоял у хирургического стола, положив обе ладони на термоконтейнер. Тот был закрыт, видимо Артур решил не рисковать, ожидая меня.
— Открывай, — сказал я.
Артур потянул первый замок. Титановая скоба отщёлкнулась с коротким лязгом. Вторая. Третья. Внутри контейнера зашипел клапан выравнивания давления.
Артур сдвинул крышку.
Багряное яйцо в мелкой чешуйчатой скорлупе лежало в углублении из термоизолирующей пены и пульсировало ровным медленным светом. Плотная и вязкая аура шла от него. Стрелка на моём браслете качнулась вправо, фиксируя скачок эфирного фона.
В приёмной грохнуло.
Что-то металлическое ударилось об
