Чиновник - Владимир Анатольевич Тимофеев

— Кататься негде. Пруд возле КОРа ещё не замёрз, — пояснил парень.

— А, ты об этом... — Светка поправила шапочку и не спеша огляделась. — Ну и куда мы пойдём?

Николай тоже окинул взглядом окружающую фонтан площадь. Воды в фонтане, понятно, давно уже не было, зато снегу за несколько дней в него навалило достаточно. Целый сугроб получился. Особенно, если учесть, что дворники, расчищающие от снега дорожки, сгребали его, в основном, прямо в фонтанную чашу. Снег-то ведь тоже вода, в фонтане ей самое место.

— Туда, — махнул рукой Стрельников в сторону Каменного моста. — Можем до рынка сходить и через Октябрьский домой, а можем в музей заглянуть. Ну, или на колокольню подняться, если она не закрыта, конечно.

— На колокольню? — Светка наморщила носик. — Не, на колокольню я не полезу. Я высоты боюсь, да и холодно там. Давай лучше по Папанинцев до Совнархоза пройдёмся, а дальше посмотрим.

— Давай...

От фонтана до Каменного моста они́ шли, не торопясь. Народу на площади было много. В основном, конечно, детишки, с родителями и без. Воскресный день, ясный и в меру морозный, да ещё когда снега вокруг полно — для детворы это, как водится, самое то.

Встречались тут, впрочем, и взрослые. Как парочки, так и большие компании. Но таких пока было немного. Их время наступит позже, когда зажгут фонари, детишек на улицах станет меньше, а в кинотеатрах начнутся сеансы для тех, кто старше шестнадцати...

Памятник Ленину на площади Свободы пока не стоял. Его установят здесь через год или два. А улица, что начиналась от площади и от ещё не воздвигнутого на ней постамента с вечно живым вождём мирового пролетариата, назовётся проспектом Победы только в шестьдесят пятом. Сейчас она называлась улицей Героев Папанинцев. Ей вообще в этом веке «повезло» поменять название целых пять раз. Нынешнее — Папанинцев — являлось четвёртым по счёту. И сквер у неё посредине уже имелся. И по этому скверу сегодня катались лыжники.

— Что-то мне расхотелось туда идти, — оценила бывшая одноклассница ширину дорожки для пешеходов и ширину примыкающей к этой дорожке лыжни. — Может, лучше куда-то зайдём? Да вот хоть в кафе-мороженое, — указала она на вывеску на том здании, где через полвека появится кафе «Парижанка», а сейчас чуть левее располагался обувной магазин, а дальше «Строительные товары».

— Мороженое? Ну, ладно. Давай зайдём, — не стал возражать кавалер.

До армии никакого кафе-мороженого, на памяти Николая, тут не было, а была обычная рюмочная, примыкающая к рабочей столовой. Столовая в нынешнем 58-м никуда не исчезла, а вот питейное заведение куда-то запропастилось. Наверное, переехало дальше по улице, к рынку, чтобы начальству глаза не мозолить и не соблазнять, когда оно мимо проходит.

Судя по вывеске, кафе было не артельным, а государственным и управлялось городским трестом столовых и ресторанов. Внутри... ну, в целом, не так уж и плохо. Винно-водочный дух отсюда полностью выветрился, и алкаши-забулдыги сюда уже точно не заходили. А вот детей и подростков, наоборот, хватало с лихвой. Хотя и свободные столики тоже имелись, и это тоже было понятно. Мороженое «на вынос», в стаканчиках и брикетах, стоило здесь гораздо дешевле, чем если брать его в вазочках и потреблять, «как белые люди», в зале, никуда не спеша, наслаждаясь приятной беседой и осознанием личной финансовой состоятельности.

Два пломбира в креманках, политые настоящим вишнёвым вареньем, обошлись Николаю в десять рублей. Простые советские школьники позволить себе такое, как правило, не могли, а кто мог, тот частенько стеснялся. Ну, кроме тех случаев, когда приходил сюда вместе с родителями или хотел, например, перед девчонками пофорсить, потратив на них карманные деньги, выданные на неделю и сэкономленные на обедах и завтраках.

Стрельников школьником давно уже не являлся и экономить, тем более, в присутствии дамы, смысла не видел. Сам, кстати, он от мороженого не фанател, как и вообще от сладостей, поэтому ковырялся в своей креманке без особого энтузиазма. Просто, чтобы спутница не подумала, что он, типа, брезгует.

Баркова же, как сама она уверяла, от мороженого, да ещё в таком антураже, была без ума.

В кафе они просидели около часа. За это время Николай подходил к прилавку-витрине ещё три раза, дважды взяв для подруги ещё по мороженому, одно с шоколадом, другое с клубникой, а потом ещё сок, чтобы, как говорится, заполировать им приятственно съеденное. Ассортимент, кстати, Стрельникова весьма удивил. После московского ГУМа он даже не думал, что в обычной провинциальной кафешке выбор будет не хуже столичного.

Светка болтала напропалую. Вспоминала подруг-одноклассниц: кто, где и чем занимается. Кое-кого из парней. Рассказывала городские сплетни, о соседях-знакомых, коллегах-начальниках...

Стрельников поддерживал разговор короткими репликами — длинные у него просто не получались... Да и не помнил он уже многих девчонок из класса. Вместе они учились лишь год, а что до парней... Бо́льшая часть была сейчас в армии, кто-то уехал учиться, про кого-то Баркова просто не знала, а кое-кого Николай и друзьях-то не числил и даже, если бы встретил на улице, то лишь поздоровался и пошёл бы себе по своим делам без какой-либо задней мысли...

— Хорошо посидели, — сказала Светка, когда они вышли на улицу. — А знаешь... я тут подумала...

— Что?

— А давай мы сфотографируемся. Ну, так, на память. Чтобы было что вспомнить, а?

— Ну... давай. А где? В воскресенье же ателье не работают.

— Сегодня последний день месяца, а тут есть один фотограф... он, знаю, в последнее воскресенье всё время работает. Вот.

— Работает? Ну, тогда ладно. Тогда пошли...

«Воскресным» фотографом, как Николай и думал, оказался уже знакомый ему Арон Моисеевич.

— Стрельников! Николай, — мгновенно узнал тот давешнего клиента.

— Я, Арон Моисеевич. Я, — улыбнулся бывший старший сержант. — Решили совместную фотографию сделать. Что-то художественное, как вы умеете.

— Художественное фото?! Да ещё и совместное? — всплеснул руками фотограф. — Вот это, я вам скажу, вы удачно зашли. Я вчера как раз новую плёнку купил, как знал, что понадобится... Как, кстати, вашу даму зовут? — поинтересовался он доверительным шёпотом, чуть наклонившись к гостю, но так, чтобы дама тоже услышала. «Случайно», конечно.

— Светлана, — так