Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Ворон сдавленно зарычал:

— Убью!..

Но я сразу сжал его плечо.

— Тише. Слушай внимательно. Наша задача — девушка. Всё остальное, все эти твои мысли о расплате — выброси из головы. Усек?

Он замер, упёрся в меня взглядом, в котором болезненно смешались злость и бессилие. Потом кивнул:

— Да. Понял.

И вдруг голос его изменился — привычный хриплый вызов пропал, вместо него прозвучало что-то непривычное, почти смиренное:

— Всё сделаю, как скажешь. Только помоги спасти её, Макс.

Для меня это было странно. За всё время, что я знал этого упрямого быка, он впервые подчинился. Впервые заговорил со мной даже не как с равным, а как с тем, кто ведёт.

Мы сделали ещё несколько осторожных шагов, подошли ближе к лагерю. Сначала увидели костёр — он метал искры. Потом донеслись крики и мат.

— Тише, — шепнул я, и мы последние несколько метров пробирались уже почти на животе, раздвигая ветки руками, чтобы не шуршали.

У костра стоял переполох.

— Какого х*я⁈ — орал Кирпич, его голос перекрывал всех. — Проспали, бл*дь! А!

— Доктора нет! — сипло выкрикнул кто-то.

— Убью, на хер! Кто стоял на часах⁈ — ревел Кирпич.

— Сиплый… — донеслось из темноты.

— А где он?

— Не знаю…

— Твою мать, как это «не знаю»⁈ — Кирпич метался у огня. — С ним, что ли, сбежал⁈ Где он, где этот Сиплый⁈ Найдите мне его! Достаньте из-под земли!

— А вот же он, Кирпич! — закричал другой.

Из чащи вынесли тело. Свет костра упал на бледное лицо и на горло, залитое кровью.

— Кирпич… он труп. Холодный уже. Горло перерезано, — прохрипел один из зэков.

— Твою мать! — рявкнул главарь. — Кто-то освободил доктора! И убил Сиплого.

— А может, он сам? — предположил Сергеич, щурясь на костёр. — Сам вырвался и сам угандошил Сиплого.

— Да щас! Ты видел этого докторишку⁈ — заорал Кирпич так, что пламя качнулось от его крика. — Да он тряпка, говно человек, он ни на что не способен! Он не мог сам его порешить, ему кто-то помог!

Он ткнул пальцем в сторону, где в шалаше притихла Лиза:

— Ты! — рявкнул он на одного из своих. — Остаёшься в лагере и охраняешь бабу. Остальные — за мной. Порыщем в лесу!

— Кирпич, ты чё, с дуба рухнул? — возразил Сергеич. — Куда мы сейчас, на ночь глядя, полезем? Ноги переломаем, глаза выколем. До утра надо ждать!

— Я сказал — идём! — перекрыл его Кирпич. — Рассыпемся по лесу. Он не мог далеко уйти!

— А если он давно уже ушёл? — вставил Рыжий, переминаясь с ноги на ногу. — Мы ж не знаем, сколько он шароё*ился, пока мы тут Сиплого не хватились.

Кирпич обернулся, глаза налились кровью:

— Заткнись, сука! Прыткий, Баев — вперёд!

Но зэки не тронулись. Переглянулись, кто-то уставился в огонь, кто-то поправил сапог, делая вид, что вдруг занят. Никто не дернулся.

— Я не понял… — Кирпич выкатил грудь, шагнул ближе к костру. Пламя высветило его перекошенное лицо, жёлтые зубы в оскале. — Бунт на корабле⁈

В ответ стояла тишина, нарушаемая только треском сучьев в костре и тяжёлым дыханием главаря.

— Кирпич, остынь, — сказал Рыжий, стараясь держать голос ровным. — Ну послушай, народ… кого мы сейчас там найдём? А если там кто-то есть, они же из темноты навалятся. Мы даже…

— Я сказал — за мной! — перекатился на него, словно тяжелое ядро, взгляд Кирпича.

Никто не двинулся. Кирпич повел плечами, зло усмехнулся:

— Так… если кто не подчинится — того в расход.

— А ты чего за всех решаешь? — хрипло огрызнулся Рыжий. — Мы жить должны, понял? Жить и лавэ своё получить, когда этих малахольных выловим. Ты же нас сейчас под нож подставляешь.

— Ах, ты, сявка! Ты у меня…

Кирпич шагнул к нему, но слева поднялся Сергеич:

— Хватит. До утра — сидим.

Звенящая пауза. Зэки дёрнулись было, но Кирпич, стиснув зубы, шагнул, и тут же, без размаха, жёстко врезал Рыжему в скулу. Тот хрюкнул, схватился за глаз, присел на корточки, глотая ругательство.

Мы с Вороном, прижавшись к кромке кустов, наблюдали за этим действом. Становилось ясно: из лагеря сейчас никто никуда не пойдёт. В группе «Б» назревает разлад. Времени мало, затягивать нельзя.

— Слушай, — прошептал я Ворону на ухо, — со слов доктора, Лиза у них в том шалаше. Значит, делаем так. Я сейчас их отвлеку — выманю за собой под горку. Ты в это время заходишь снизу, вытаскиваешь её и уходишь вот сюда.

Я раскрыл смятый листок, ткнул пальцем в темноте, показывая ориентиры, затем поднял взгляд на край деревьев:

— Видишь просвет между этими двумя ёлками? Запомнил? Держись месяца — вон он, в облаках, как стрелка, — и между теми стволами. Дальше выйдешь к первой излучине реки — наш лагерь ниже, по течению. Встречаемся вот тут, — я ещё раз показал на карту. — Они подумают, что мы прячемся в чаще, а мы уйдём к воде.

— Хорошо, — шепнул Ворон. — Спасибо тебе.

— Рано пока «спасибо», — сказал я тихо. — Важно, чтобы она была в состоянии идти.

Он сглотнул:

— А если она… мертва?

— Сплюнь… Не проверишь — не узнаешь, — отрезал я. — Какого чёрта ты раскис? Ты здоровый мужик.

— Я… — он поджал губы, глядя мимо меня, куда-то в темноту. — Просто боюсь представить, что они с ней сделали.

— Значит, представь только одно — как мы её уводим подальше отсюда, — сказал я. — Остальное выкинь из головы. Будь готов.

С поляны снова донеслось рычание Кирпича. А я сжал дубину в руке.

— Всё, работаем, — сказал я, шмыгнув в сторону и растворяясь в кустах.

Обошёл лагерь дугой, пробрался к противоположному краю поляны. Там, за валежником, было удобное место — кромка, откуда можно было выскочить прямо к костру. Зэки всё ещё орали друг на друга, а Кирпич, размахивая кулаками, доказывал, кто здесь хозяин.

Я подобрался ближе, сделал вдох и выскочил. Размахнулся и что есть мочи ударил ближайшего дубиной по затылку.

Удар получился тяжёлый, до дрожи в локте. Зэк дернулся и свалился ничком, даже пикнуть не успел.

Я и не собирался вступать с этой шоблой в открытую драку — это было бы самоубийством. Вот одного я вывел из строя, и это уже неплохо. Я почувствовал, как треснул его череп.

— Ну что, суки, не ждали⁈ — крикнул я во весь голос.

Замахнулся на второго, но тот отскочил, выронив палку, и кинулся к своим.

Толпа в первую секунду замерла. Они застыли, как тени, освещённые огнём костра. На их лицах плясали отблески пламени, глаза расширились — то ли от неожиданности, то ли от ярости.

А потом толпа рявкнула в унисон, и зэки рванули на меня гурьбой.

Я краем глаза увидел, как у Кирпича в руке блеснул нож. Он держал его низко, в правой руке, и свет костра скользнул по клинку.

Я рванул прочь, в противоположную от реки сторону, ломясь сквозь заросли. Тайга принимала беглеца неохотно — ветви били по лицу, трава путала ноги.

За спиной раздавался треск и тяжёлый топот, будто лось мчался напролом. Я бежал и бежал, чувствуя прилив сил — такой, будто его вовсе невозможно было исчерпать. Лагерь и Ворон с Лизой оставались позади. Если у него получится, то уже скоро они будут уходить в противоположную сторону.

Позади послышалось хриплое дыхание. Кто-то догонял. Остальные отстали, растянулись цепочкой — у каждого своя дыхалка, свой резерв. Этот же был крепкий, с упорством волка. Судя по силуэту, это был не Кирпич, а другой. Краем глаза я заметил, что нож у него тоже есть.

Я сбавил шаг, делая вид, что устал. Споткнулся, будто запыхался, тяжело повёл плечами. Это подстегнуло его. Он вошёл в раж, охотничий азарт поглотил его, он перестал слышать своих, что кричали сзади: «Не уходи вперёд! Не отрывайся!» Он рвался ко мне один, не думая, что остаётся без прикрытия, дальше и дальше уходит от группы.

Я же подыграл ему. Последние метры даже пробежал, припадая на одну ногу, будто неловко подвернул её. Картинка для него получилась сочная — жертва слабеет, скоро свалится. Грызи, бей!

Но в следующий миг я резко развернулся и со всей силы ударил дубиной. Он едва успел затормозить, носком сапога врезался в мох, руки распластал в стороны, но тяжёлая палка с утолщённым концом пронеслась всего в сантиметре от его лица. Со свистом прошла по дуге.