Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Кровь кипела. Он был готов убить любого, кто приблизится.

Я бежал по лесу, сбросив первый надрывный темп и оставив за плечами гонку, в которой хвост остался далеко позади. Дышал теперь размеренно, экономил силы, растягивал их на километры, что предстояли этой ночью. Каждый шаг ритмичен, а мягкая хвоя глушит удары подошв. Впереди — излучина реки, наша точка. Там мы и условились встретиться с Вороном, если ему удастся вытащить Лизу.

Наверняка зэки сейчас метались где-то в темноте, рыская наугад, или, матерясь, вернулись в лагерь. Как бы то ни было — моя миссия выполнена. Я отвёл их, дал шанс. Теперь оставалось только уйти к реке.

Чем ближе был к воде, тем осторожнее становились шаги. Лес оживал ночными звуками, но в этих звуках можно было легко спрятать себя, если бежать правильно, почти неслышно.

И вдруг впереди, на фоне серебристого отсвета реки, я заметил силуэт. Чёрный, неподвижный, огромный. Стоял, опустив голову, словно врос в землю. Я узнал его сразу.

Это был Ворон, и он стоял здесь один.

Я сделал шаг, сухая ветка под ногой хрустнула. Я не скрывался, наоборот, хотел, чтобы он услышал.

Байкер вздрогнул, резко обернулся, выхватил заточку, та блеснула в его руке.

— Эй… спокойно, Ворон, — сказал я негромко.

По щекам здоровяка катились слёзы. Никогда бы не подумал, что такая туша, привычная рвать зубами врага, может плакать. И от этого на душе стало ещё тяжелее.

— Они убили ее… — прохрипел здоровяк.

— Сочувствую, брат, — выдохнул я и помотал головой, будто хотел стряхнуть тоску и тяжесть. — Никакие слова не снимут твоего горя, но знай — мы сделали всё, что могли. Очень жаль… Теперь надо уходить.

— Нет, — зло бросил он. — Уйти? Не-е-ет. Я вернусь. Я их всех уничтожу.

— Как? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Он поднял заточку.

— Вот этим.

Я покачал головой.

— Против целой банды? У них ножи… — я сделал шаг ближе. — А ты один.

— Я их рвать буду на куски. Всех, — голос его дрогнул. — Каждого, кто…

Я подошёл, положил ему руку на плечо. Почувствовал, как ходуном под рубахой ходят мышцы, напряжённые до предела.

— Слушай, брат… — сказал я тихо. — Если хочешь отомстить — сделай это с умом. Иначе толку не будет.

— Я должен…

— Всё, — сказал я. — Хватит метаться, пора думать. Разработать план. Если ты собрался идти один и резать их всех, учти, что они сами уже идут за нами. В любом случае столкновение неизбежно.

Ворон молчал, боролся с желанием вернуться в лагерь, где мучили и убили Лизу.

— У нас женщины и старик, — продолжал я, глядя прямо в его злые, покрасневшие глаза. — Мы не сможем быстро идти. Нас, скорее всего, догонят… Придётся принять бой. И лучше, если в этот момент ты будешь рядом с нами, а не бродить по лесу со своей заточкой. Сейчас каждый кулак на счету.

Он сплюнул, отрезал резко:

— Я никому ничего не должен.

— Тише, тише… — я поднял руку, словно усмиряя его, и сделал шаг ближе. — Ты так же говорил, когда уходил с Лизой. Но ты ошибся. Не повторяй ошибок, брат.

Он дернулся, сжал зубы, из горла вырвался короткий не то рык, не то стон. Но я знал — теперь я был от него не так далеко, теперь он слушал.

— Ты жив, — сказал я уже спокойнее. — И ты сможешь отомстить им, только если останешься живым. А если ляжешь первым, всё кончено, и никто не вспомнит ни тебя, ни её.

Мы замолчали. Лес шумел, река билась о камни, а мы стояли друг против друга.

Наконец, Ворон поднял на меня глаза. Взгляд его стал другим, не таким бешеным. Он шумно выдохнул.

— А ты прав… — хрипло проговорил он. — Но им всё равно п**дец.

— Точно, — отозвался я.

Мы ещё постояли молча, давая друг другу переварить сказанное.

Рассвет поднимался тяжело, словно пробирался сквозь мокрую и холодную тайгу. Меж деревьев тянулись клочья тумана, и с каждым вдохом Рихард вбирал эту сырость. На траве лежала роса, впитавшая ночную прохладу, и его модные туфли из дорогой кожи давно промокли насквозь.

Грязный, измочаленный, он шел, спотыкаясь, но не останавливался ни на минуту. Очень хотелось жить. Рихард за эту ночь так и не сомкнул глаз. Всё брёл и брёл, будто загнанный зверь, пока впереди, среди низкой дымки, не нарисовались первые знакомые строения посёлка.

Со стороны он выглядел, как бродяга, вернувшийся с далеких дорог: одежда рваная, на лице смертельная усталость, а в глазах холодная злость. Спина сгорбилась, плечи тянуло вниз, но шаг остался твердым. Близость спасения придавала силы.

На краю посёлка его встретили двое из охраны. Автоматы навели на Рихарда.

— Стоять! — окликнул один, указывая стволом.

Немец устало махнул рукой, будто отгонял назойливых мух.

— Уберите оружие, идиоты… — выдохнул он сипло. — Поздно суетиться. Раньше надо было. Как вы допустили, что меня, что я?..

— Это вы?.. Господин Рихард? — осторожно переспросил старший, не верил своим глазам.

— Шайсе! Нет, это мой призрак, — скривился он и прошёл мимо, не сбавляя шаг.

Прямиком направился к домику Линды. Поднялся на крыльцо и стал стучать в дверь. Сначала костяшками, потом всем кулаком, колотил так, что доски тряслись.

Дверь резко распахнулась. На пороге, в полумраке, стояла Линда. На ней — только белая футболка, через ткань просвечивала грудь. В руках пистолет, стиснутый в пальцах намертво, и ствол смотрел ему прямо в лоб.

Она быстро выставила ствол вперёд, встречая нежданного гостя. Щёлкнул предохранитель.

Рихард замер, рефлекторно вскинул ладони.

— Это я… не стреляй, — сипло проговорил он, чувствуя, как по телу бежит липкий холодок.

Линда вгляделась. На миг её лицо стало каменным, затем черты смягчились. Пистолет опустился чуть ниже.

— Живой… — выдохнула она, и в её голосе прозвучало удивление.

Рихард впервые за ночь позволил себе перевести дух.

— Как видишь…

— Откуда взялся? — Линда смотрела на него широко раскрытыми глазами. — И почему ты так выглядишь? Прости, Рихард, но ты похож на бомжа.

— Я бы посмотрел на тебя, — сипло бросил он, вваливаясь в домик и тут же захлопывая за собой дверь, — если бы тебя похитили эти ублюдки, а потом пришлось шататься всю ночь по тайге. Они тащили меня, как мешок. Я спотыкался, падал… чудом удалось вырваться. Их главный, этот… Яровой вроде, отделился, и я смог уйти. А иначе не знаю, что бы они со мной сделали.

Он тяжело опустился на стул, провёл ладонями по лицу, оставив грязные разводы.

— Господи, как я ненавижу эту тайгу… — выдохнул он, глядя в окно на бледное утро. — Ты просто себе не представляешь. Всё. Я сообщу инвесторам: эксперимент провалился.

— Как — провалился? — голос Линды стал холоднее. — Всё идёт по плану.

— По какому, к чёрту, плану? — рявкнул Рихард. — Они сбежали. Никаких испытаний не будет!

— Испытания уже начались, — спокойно отрезала она. — Группа «А» ушла, но это не проблема. За ними отправлена группа «Б». Они будут сражаться…

— А как я это увижу, если я здесь, а они там⁈ — Рихард вскочил, замахал руками. — Так вот оно что… Ты думала, что я буду наблюдать изнутри? Это твой хитрый план? Ты допустила моё похищение, между прочим! Специально? Скажи!

— Ты отвечал за охрану бараков, — напомнила она.

— А ты — за всю операцию! — он сжал кулаки и грохнул ими по столу. — Нет. Всё. Я сообщаю инвесторам. Эксперимент отменяется. Пусть вызывают вертолёт. Я улетаю к чёртовой матери из этого посёлка. И вообще — из вашей проклятой страны. Мне всё это осточертело.

Куда только пропала его осанка, его манера держать себя — теперь он выставил голову вперёд, словно злобный пёс, и резко, выбрасывая ноги, шагал то туда, то сюда.

— Нельзя отменять, — тихо, но твёрдо сказала Линда. — На кону большие деньги. Большие интересы. И не тебе решать.

— Интересы⁈ — Рихард сорвался на крик. — А как инвесторы увидят результаты, если всё рассыпалось? Как они их в этой тайге выискивать будут, как шишки?