Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Я поднял глаза к небу. Чёрное, звёзды яркие и холодные. Значит, до рассвета ещё далеко.

— Слушай сюда, — сказал я. — Сейчас пойдёшь со мной. Покажешь, где их лагерь. И где привязан Ворон.

— Нет, нет… хоть убейте, Максим, не могу! — взвыл доктор. — Умоляю! Я боюсь! Я очень устал! Я еле иду… я бежал, падал, думал, умру от усталости. Я не дойду, правда. Ноги еле передвигаю.

— Врёшь, скотина, — процедил я.

Я шагнул к нему, ударил кулаком в живот. Легко, чтобы проверить. Он согнулся пополам, захрипел — и разогнуться уже не смог без моей помощи. Я подхватил его под локоть, удержал, чтобы он снова не рухнул в мох.

Похоже, не врёт. Похоже, предатель и впрямь еле шевелится — ноги волочит, дыхание рваное, плечи ходуном. Чертов хлюпик… я выругался про себя и махнул рукой:

— Ладно. Показывай на этой своей карте, где они привязали Ворона и где Лиза.

Он снова торопливо развернул смятый листок. В темноте, при звёздном свете, читать было тяжело, он нагнулся к листку и прищурился, долго искал нужную точку, потом, наконец, ткнул пальцем.

— Вот здесь… — прошептал. — Вот на этом изгибе, у старой коряги, его оставили. А дальше… километра два вверх по склону — поляна. Примерно здесь их лагерь.

Я выхватил карту из рук доктора, выпрямился и сделал глубокий вдох.

— Придется навестить ублюдков…

— Их там… очень много. Это опасно, Максим. Нельзя туда, — застонал он. — Неужели вы собираетесь идти туда один⁈.

— Им нужна помощь, Лизе и Ворону, — оборвал я. — Тебе не понять, но иначе нельзя.

— Что вы можете сделать один? — лепетал доктор, хватаясь за моё предплечье. — Что вы можете сделать? Они звери, не люди, вы бы видели… Они… они собирались съесть Ворона…

Он весь дёрнулся и даже от этого небольшого движения снова чуть не повалился, так что ещё крепче вцепился в меня.

— Заткнись, — сказал я тихо, и он разом застыл, перестал дергаться и трястись. — Ты трус — но это не значит, что все люди трусы.

Он отнял руку, но не успокоился:

— Моя карта маленькая, местность я знаю только вокруг. Вы бездумно хотите туда вернуться… Подумайте, что будет с остальными, если с вами что-то случится…

— А ты думал, что будет с остальными, когда пошёл к нашим тюремщикам на службу? — я глянул прямо ему в глаза, не мигая.

Он смолк.

— То-то и оно, — добавил я. — У тебя нет никакого права учить нас, что делать.

Я свернул листок, сунул в карман. Чёрное небо висело низко, река глухо ворчала за кустами. До рассвета ещё далеко — самое время что-то предпринять.

Но для начала нужно представить дорогого гостя нашим. Я ухватил доктора за шкирку и потащил в лагерь.

— Подъём! — сказал я негромко, но так, что все очнулись разом. — Смотрите, кто к нам пришел.

Первой поднялась Евгения. Она будто и не спала вовсе. Резко села, откинула с лица прядь и, глянув сквозь полумрак, сразу узнала его. В глазах мелькнуло что-то безумное.

Она схватила камень и замахнулась.

Я встал между ней и доктором.

— Похоже, твой муженёк опять перебежал на другую сторону, — сказала я. — Такой у него вид спорта. Теперь вот к нам пожаловал. Ну… если ты его прихлопнешь камушком, я думаю, никто плакать не будет. Ты точно этого хочешь?

— Дорогая… — взмолился доктор, выглядывая из-за моей спины. — Это же я! Я…

— Не подходи, — прошептала она, но так твёрдо, что я и сам почувствовал холод в её голосе. — Или я тебя зашибу. Сволочь…

Остальные проснулись уже окончательно. Ефим приподнялся на локоть, хмыкнул с той же усмешкой, что у него имелась на все житейские неурядицы: мол, вот и пополнение, только грош цена ему. Костя-мажор завозился, встал, уставился на доктора мутными со сна глазами и процедил:

— Ну вот, явился. Опять нас сдаст. Гнать его надо. Или связать хотя бы.

Люди смотрели на доктора настороженно и без всякой жалости. Никто не горел желанием принимать его обратно. Каждый понимал: это чужой, и только от меня зависит, останется он живым, пойдёт дальше с нами или нет. Но я не судья…

Так что я поднял руку и проговорил:

— Пускай Евгения решает, что с ним делать. Но скажу сперва то, что вы должны знать: доктор сообщил мне, где искать Лизу и Ворона. Они попали в беду.

В пещере прошел глухой ропот. Евгения разжала пальцы, камень выпал из ее руки и покатился.

Я выбрался из укрытия уже один. Тайга вокруг стояла чёрная, и только редкий просвет в кронах пропускал хоть немного лунных лучей.

Однако я чувствовал, как моё зрение изменилось: всё вокруг было видно отчётливее, будто линии прорисовали заново — сучки, мокрые камни, даже капли росы поблёскивали. Черт возьми, зрение как у дикого кота.

Я припахал доктора, чтобы вколол мне препарат перед выходом, шприц взял у Евгении. Тепло пробежало по венам, и всё вокруг ожило. Я знал, что у Евгении есть ещё запас. И это грело душу. Это мой единственный козырь.

Ведь из оружия у меня только палка. Смешно, конечно, идти на толпу матерых уголовников с дубинкой, но… хоть так. В голове жужжало одно: пока доктор говорил, мне хотелось свернуть ему шею прямо там, у скалы. Но я понимал — не время. Нужно попытаться вытащить Ворона и Лизу — я обязан это сделать.

Зря я их отпустил. Зря…

Я шёл по лесу, стараясь держаться ориентиров на самодельной карте, но понимал, что на такой местности «плюс-минус двадцать» метров превращаются в сто, а то и больше. Тут каждая кочка похожа на соседнюю, а чаща настолько плотная, что шаг вправо — и уже не понимаешь, где был. Найти человека, привязанного к дереву, среди такой глуши — всё равно что иголку в пресловутом стоге сена.

Я остановился. Оглянулся, решился и позвал:

— Эй! — негромко, но так, чтобы в радиусе нескольких метров меня можно было услышать. — Ворон! Ты где? Это я.

Лес ответил уханьем ночной птицы. Потом справа раздался шорох — слабый, будто мышь скользнула по сухим листьям. Я остановился, насторожился, вслушался. Нет, это и вправду была мышь или мелкий зверёк — звук короткий, мелкий и какой-то нитевидный, явно не человеческое движение.

Мои чувства обострились, как будто кто-то прибавил громкость всему лесу. Я различал, как шелестит хвоя, как трещит сучок, как скатился мелкий камешек.

Прошёл ещё шаг, потом другой, и снова позвал:

— Ворон!

На этот раз ответ был. Откуда-то сбоку, сквозь переплетение веток, раздался хриплый, но знакомый голос бугая-байкера:

— Макс… ты?.. я тут!

Я повернулся на голос и подал ещё сигнал:

— Ты где? Иду!

— Помоги… скорей!

Я рванул на звук, пробрался сквозь кусты и вывалился на маленькую полянку. Там, в тени ствола, сидел Ворон. На макушке запёкшаяся кровь, руки заведены за дерево и стянуты кожаным ремнем.

— Ну что, как прогулялся? — сказал я, опускаясь рядом и осматривая его.

— Не очень… — прохрипел он.

— Где Лиза?

Он поднял глаза, в которых плескалась ярость и отчаяние одновременно, и выдохнул:

— Они забрали её.

— Что они с ней сделали… — твердил Ворон, пока я распутывал ремень и освобождал его руки. Кожа у него на запястьях была в кровь разодрана, он явно не раз пытался разорвать ремень до моего прихода. Ворон с трудом поднялся, зашатался, схватился за голову — волосы склеились, пальцы проскользнули по корке крови.

— Вот гадство… Сука… голова трещит…

— Тебе еще повезло, — сказал я тихо. — Они подумали, что ты труп.

— Как ты меня нашёл, Макс? — прохрипел он.

— Потом, — отрезал я. — Сейчас главное — Лиза.

— Жива?.. — его голос дрогнул. — Скажи, что жива…

Мы уже вместе шли к следующей отметке на карте.

— Откуда мне знать. Надеюсь, что жива, — сквозь зубы выдохнул я, сдерживая злость. — Помолчи пока. Мы уже подходим к их лагерю.

Мы пробирались через кусты. Сквозь деревья виднелся блеск костра. Я остановился, наклонился к Ворону:

— Она там. В шалаше у их главного. Кирпич её держит.