Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский
Но крылась в этой сцене одна серьезная проблема. Стрешнев уже сидел за терминалом и листал документы на экране. Сон пропустил сам процесс авторизации. Хуже того, текст на мониторе представлял собой откровенную ахинею, больше похожую на выдержку из сказки про всяких темных пластели… Властелинов, чем на официальный протокол. Разум Стрешнева явно халтурил, дорисовывая пробелы на ходу, будто паршивая нейросетка.
Я сосредоточился, пытаясь немного заземлить сновидение. Применить тот же подход, что и в собственном подсознании или в голове Ильи, чтобы заставить законы этого места работать ближе к реальности. Действовал тонко, осторожно.
И все же, чем больше намерения я вкладывал, тем отчетливее ощущал нарастающую враждебность окружения. Пространство будто ощетинилось, насторожилось. Как иммунная система, распознающая чужеродный элемент. Если распознает — может и вышвырнуть прочь нас с Баюном, а не хотелось бы.
Но я проигнорировал это давление. Дело нужно было довести до конца. Остановив текущий сюжет, я принудительно перезапустил сцену.
То же самое помещение, но теперь Стрешнев только заходил в него. Он шагнул через прямоугольное отверстие в стене, и проем моментально зарос у него за спиной, слившись с остальной поверхностью. Понятно, почему дверей не наблюдалось.
Он сел за терминал и включил его. Появилось окно ввода. Стрешнев достал из кармана чистую белую карточку с одной лишь черной строкой, безо всяких знаков и намеков на ее назначение, и начал быстро вбивать символы. Сам пароль на экране отображался звездочками, но я отлично видел текст на самом пластике.
«Баюн, запоминай символы с карточки», — мысленно бросил я коту, понимая, что сам могу не удержать в голове этот длинный буквенно-цифровой винегрет.
«Сделаю», — так же беззвучно отозвался фамильяр.
Вбив пароль, безопасник потянулся к отдельному блоку на столе. Там располагалась крупная круглая кнопка. Он с силой вдавил ее, раздался отчетливый щелчок, чем-то схожий на звук степлера. Когда Стрешнев убрал руку, я заметил торчащий из центра кнопки шип из странного темного материала. На острие алела капля крови. Мгновение спустя кровь впиталась, исчезнув без следа, а на мониторе послушно развернулся интерфейс архива.
Вот оно как работает. Поди ж ты, двухфакторка по крови, до чего маготехника дошла! Вдобавок пароль с физического носителя, который наверняка либо одноразовый, либо генерируется на один день и выдается только по запросу. А само хранилище, всего вероятнее, физически изолировано от любых внешних сетей. Самый надежный способ защититься от хакерских атак — просто не иметь доступа к интернету.
Значит, вариант со взломом архивов можно было смело отметать.
Да и считывать информацию с монитора во сне по-прежнему не имело смысла. Там оставалось полно визуального мусора, и гарантий достоверности этих данных мне никто бы не дал. Нужно было заходить с другой стороны. Попробовать более широкий запрос. Заставить его спящий разум выдать информацию, которая отложилась непосредственно в личной памяти, в виде прожитого опыта или полученных знаний.
Я вбросил новую идею: просто слово «некроманты». Без привязки к конкретным сюжетам и ситуациям.
Враждебность сновидения обострилась еще немного. В визуальных образах это никак не проявлялось, стены не начали кровоточить, а с потолка не посыпались монстры. Но само ощущение недвусмысленно намекало, что наше присутствие здесь крайне нежелательно. Подозреваю, что все эти картинки во сне так или иначе лишь попытка разума интерпретировать чистую информацию. И сейчас информация докладывала, что чужой все больше сопротивлялся нашим манипуляциям.
И все же, вброс сработал. Окружение снова дрогнуло и полностью перестроилось.
Мы оказались в просторной аудитории с рядами деревянных парт, очень похожей на классическую лекционную. Только вот сам Стрешнев выглядел не сильно моложе своего реального возраста. Привычка осознавать себя таким? Я присмотрелся к остальным слушателям. Нет, соседние парты занимали такие же взрослые, суровые мужики с военной выправкой.
Это был явно не простой университет. Наверное, курсы повышения квалификации или дополнительная подготовка для отобранных кадров ИСБ, идущих на серьезное повышение — или в серьезные отделы, куда простых всяких не берут, только проверенных.
А впереди, за деревянной кафедрой, стоял сухонький дед профессорского вида и монотонно вещал.
Его лекция посвящалась именно некромантам. Он методично разбирал записи старых дел, зачитывал выдержки из протоколов расследований мохнатых годов, анализировал методы казней и приводил свидетельства о реальных стычках тогдашних оперативников с пользователями запретной магии.
Я перенес свое сознание поближе к кафедре, вслушиваясь в каждое слово лектора. Огромный массив структурированных, проверенных данных, хранящихся глубоко в памяти этого безопасника, разворачивался прямо передо мной.
Вот это было по-настоящему интересно.
* * *
Я слушал монотонный бубнеж лектора, отсеивая откровенно нерелевантную информацию. Старик у доски вещал так, словно зачитывал квартальный отчет по поставкам квартальных отчетов, а не рассказывал о людях, нарушавших законы природы… И, что считается куда более страшным грехом, сохранность секретов сильных мира сего. Впрочем, сейчас даже память о них являлась артефактом прошлого, который все еще изучали просто на всякий случай. Чтоб если кто-то решит некромантию возродить — его можно было выследить и ликвидировать.
Впрочем, кто же будет таким заниматься, правда ведь?
Мое внимание зацепилось, когда на лекционной доске — точнее, на ее сновидческой проекции — сменился слайд. Появился пожелтевший от времени лист с вензелями и дореформенной орфографией. Восемнадцатый век. Рядом с изображением листа — его пропечатанный текст.
Лектор прокашлялся.
— Дело сто сорок второго года, — дребезжащим голосом сообщил он аудитории суровых безопасников. — Аристарх Ростовский. Столбовой дворянин. Имея допуск к закрытым библиотекам столицы, увлекся запретными изысканиями. Показательный пример того, как родовая магия в сочетании с неестественными амбициями приводит к полной деградации личности.
Я подобрался еще поближе, хотя что звук, что картинка четче не стали — оно ведь реконструировалось по памяти Стрешнева, а он это все видел ровно со своего места. Получалось даже забавно, будто увеличиваешь изображение низкого разрешения, только в полностью трезхмерном, реальном пространстве. Вроде и смотришь вблизи, а очертания мутные, ну хоть не пиксельные — и то хлеб.
Итак, дворянин-некромант. Логично. В те времена простолюдинов магии не обучали, знания оберегались пуще зеницы ока. Этот Ростовский явно имел хорошую стартовую базу.
Лектор начал зачитывать выдержки из протокола допроса, проведенного следователями Тайной канцелярии. Ростовского взяли живым, спустили в подвалы и попытались развязать ему язык доступными в те просвещенные времена методами.
Однако арестант не ломался. Вместо того чтобы каяться, он
