Путь Строителя 9 - Алексей Ковтунов
— Вельга, сегодня надо ускориться с заготовками, — Герда обратилась к молодой и довольно худощавой женщине, — сама понимаешь, запасов не так много, и медлить нельзя.
Та кивнула, но тут же тяжело вздохнула, и по одному этому звуку стало ясно, что новости хорошими не будут.
— Понимаю, Герда. — развела она руками, — Только соль кончается, без нее уже не знаю как. Все запасы выгребла до последней щепотки.
— Ну пока суши в печи тогда, что ж делать, — так соль тоже нужна, но можно же как-то поэкономнее, других вариантов не так уж и много. А уксус давно закончился, вина здесь уже давно не видели и без того. — Ладно. — заключила она и повернулась к следующей работнице, — Мила, с сегодняшнего дня будем жир топить и расфасовывать по горшочкам. Соберешь человек двадцать и занимайтесь.
Мила выслушала и без лишних слов отступила на шаг, а Герда повернулась к остальным.
Задач хватало с избытком, и пусть многие этого не замечают, но женщины тоже целыми днями в работе, от рассвета и до тех пор, пока лучина не догорит. Одни заготавливают лечебные травы по списку от Эдвина, и список этот растет каждую неделю, потому что травник раз за разом вспоминает про очередной сбор, без которого, оказывается, никак.
Другие готовят зелья по известным рецептам, а заодно нарезают тряпки на полосы, вываривают их и складывают в корзины, под бинты. Раненых пока нет, но когда придет враг, лазарет переполнится за первые же часы, и помогать придется всем, кто способен хотя бы повязку наложить.
Распределили оставшееся и разошлись. Кто-то пойдет плести корзины для камней, кто-то займется заготовкой пищи, а несколько бригад будут лепить горшки, много горшков, столько, сколько успеют. Потом их обожгут, набьют известью и защитники будут метать эти снаряды со стен. Глаза выжечь, дыхание перехватить, и этого может хватить, чтобы следующий удар пришелся точно в цель.
Герда даже позволила себе улыбнуться, пусть и ненадолго. Каждая из этих женщин трудится наравне с мужчинами и обеспечивает тыл, без которого никакая стена не устоит. Мужики об этом, конечно, не задумываются, им кажется, что каша в котле появляется сама собой, а бинты растут на деревьях. Ну и пусть кажется, лишь бы воевали как следует.
К полудню бригада из двенадцати женщин расположилась под навесом у амбара и занялась сортировкой трав. Занятие монотонное, но нужное, и к нему все давно привыкли. Пучки раскладывали по корзинам, отделяли листья от стеблей, перебирали сухие соцветия и откладывали те, что начали подгнивать. Разговоры текли негромко, ровно, ни о чем особенном, кто-то жаловался на спину, кто-то пересказывал, что слышала от мужа про стройку на стенах.
А потом одна из них замолчала… Девчонка лет двадцати, из беженок, просто опустилась на колени прямо посреди работы и уставилась перед собой пустым неподвижным взглядом. Руки безвольно лежали на подоле, пучок засохшей ромашки так и остался зажат в пальцах, но она этого уже не замечала.
Всё вокруг тут же замерло, женщины одна за другой подняли головы, посмотрели на нее и потупились, потому что все разом поняли. Тут нечего спрашивать и нечего объяснять.
— Как я теперь дальше… зачем… какой в этом смысл, — пролепетала она так тихо, что услышали только ближайшие.
Герда положила пучок на землю и поднялась. Та так и сидела, не шевелилась, не плакала, и это было хуже любого громкого плача. Когда человек рыдает, он хотя бы выпускает то, что накопилось внутри, а когда замирает вот так, значит внутри уже пусто, и держаться не за что.
Подошла, села рядом на землю и обняла ее. Девчонка вздрогнула всем телом и в следующий момент разрыдалась в голос, уткнувшись лицом Герде в плечо. Сквозь всхлипы и судорожные вздохи полились бессвязные рваные, но понятные любой из присутствующих слова.
— Он обещал вернуться… он всегда возвращался… а его даже похоронить нормально не дали…
Молодой муж, почти ровесник, погиб при нападении жил, и все эти дни она жила и работала как положено, потому что просто не могла в это поверить. А сегодня, видимо, поверила.
Герда держала ее и молчала, только ладонь мерно двигалась по спине, медленными широкими кругами, и с каждым таким движением плач становился тише. Не постепенно, не от усталости, а ровно, будто кто-то убавлял его изнутри.
Через минуту она уже не плакала. Дыхание выровнялось, плечи перестали вздрагивать, и девчонка отстранилась, растерянно моргая покрасневшими глазами, сама не понимая, куда делась та волна, что только что накрыла ее с головой.
— Вставай, — мягко проговорила Герда. — У тебя дети остались, есть ради чего жить.
Девчонка смахнула слезы рукавом, всхлипнула еще раз и поднялась. Подобрала оброненный пучок ромашки, села на свое место и вернулась к работе. Остальные женщины тоже опустили головы и продолжили перебирать травы, негромко и сосредоточенно, не оглядываясь и не обсуждая произошедшее.
Глава 7
Шагал к северным воротам и чуть ли не топал ногами от обиды, потому что грызла она изнутри так, что хотелось кого-нибудь схватить за шиворот и хорошенько потрясти. Причем желательно кого-нибудь, кто причастен ко всей этой несправедливости, но и любой посторонний тоже сойдет.
Нет, серьезно, я столько сил вложил в этот проект, столько ночей не спал, лично бревна из леса таскал, а они, значит, решили, что справятся и без меня? Ну отлично, ну замечательно!
У ворот сгрузил ось и колеса прямо у стены, подозвал ближайшего работягу из бригады Хорга и ткнул пальцем наверх.
— Отнеси-ка вот это на стену, туда, где будут направляющие монтировать. — попросил его, — Только пожалуйста, аккуратно тащи, колеса фланцами внутрь складывай, чтобы не побить.
Тот покосился на детали, кивнул и подхватил ось, а я развернулся и зашагал к выходу из деревни, причем еще быстрее и злее, чем шагал до этого. Пусть колеса и рельсы подождут, сейчас мне надо увидеть собственными глазами, что они там вытворяют с баллистой, пока меня нет.
А то, видите ли, сделали первый серийный образец и могут обойтись без разработчика! А если разработчик стрелять любит, или вообще, хочет посмотреть не изменилось ли чего-то при переходе производства от штучного к массовому?
Возле северной башни, за стеной, на расчищенной площадке обнаружилась целая делегация. Гундар стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, Вельт расположился на бревне и наблюдал с ленивым любопытством.
Возле самой станины крутился Ольд и что-то объяснял
