Путь Строителя 9 - Алексей Ковтунов
Фланец формировал последним, оставляя по внутреннему краю колеса небольшой выступ, бортик, который не даст тележке соскочить с направляющей. Снял заготовку, осмотрел, подправил ножом пару шероховатостей и в целом остался доволен. Не идеально, конечно, но для первого колеса более чем достойно.
Второе колесо пошло еще быстрее, и к тому моменту, когда солнце перевалило через зенит, у меня на руках уже была готовая ось и два одинаковых колеса с ровными фланцами по внутренней стороне. Да уж, если бы мне в прошлой жизни кто-нибудь рассказал, что я буду радоваться двум деревянным кругляшам до дрожи в руках, я бы посмеялся. А сейчас вот стою и любуюсь, и ничего смешного в этом не нахожу.
Собрал свои поделки в охапку и направился к Хоргу. Настроение отменное, погода помогает, и даже Ольд успел закончить с партией рубанков, судя по тому, как он махнул мне рукой от мастерской и улыбнулся, а Ольд улыбается только тогда, когда работа сделана и сделана хорошо.
Шел и уже прикидывал в голове, как буду показывать Хоргу колеса и объяснять крепление оси, как предложу проложить пробный участок прямо на стене и прокатить тележку под присмотром мужиков. Пусть своими глазами увидят, что конструкция держит и никуда не соскальзывает. Улыбка на лице держалась крепко и уходить не собиралась.
Но она пропала в одно мгновение, стоило до слуха донестись приглушенному, но безошибочно узнаваемому щелчку откуда-то со стороны башен. Глухой и короткий, с характерным свистом следом, этот звук перепутать с чем-то другим невозможно, потому что я его сам совсем недавно слышал и запомнил на всю оставшуюся жизнь.
Они там что, совсем охренели? Из баллисты стреляют и даже меня не позвали⁈
* * *
Лучина догорала, и пламя тонуло в плошке с жиром светорога, отбрасывая на стены рыжие тени, которые то вздрагивали, то замирали.
Из дальней комнаты доносилось сопение беженок и детей, которых Герда разместила у себя. В доме старосты места хватает, да и отказывать людям в крыше над головой попросту стыдно. Четыре женщины и шестеро детей, и дети наконец угомонились часа два назад, измотанные дневной беготней и обилием новых впечатлений.
А сама Герда сидела за столом и считала.
Перед ней лежали три палочки, каждая разной длины, и на каждой многочисленные зарубки. Первая палочка, самая старая и захватанная — местные. Вторая, посвежее, из светлой березы — беженцы.
Третья, самая тонкая, дети. Раньше она особо не пересчитывала, потому что число ртов в деревне годами не менялось, разве что прибавится ребенок или уйдет старик. Гораздо реже случалось, что какой-нибудь охотник не возвращался из леса, но это скорее из ряда вон выходящее событие.
Теперь же Герда считала чуть ли не каждый вечер, не потому, что люди в деревне мрут как мухи, просто не может остановиться. Да, за последние недели пришлось нанести только две зарубки, беременные беженки родили, Эдвин успешно принял роды и в деревне стало больше на пару голодных ртов. Понятно, что дети будут молоко кушать, но кормящим мамам увеличенный паёк, против этого никто в здравом уме возражать не будет.
Также пару зарубок Герда перенесла с одной палочки на другую, дети имеют свойство взрослеть и сейчас самое время для этого. Но в целом, конечно, изменений за последние дни не так много.
Зерна в амбаре двадцать три мешка, и это считая тот подмокший, который хранился в подвале бабки Карны, а она за своими запасами следит совершенно паршиво. Вяленое мясо, связки рыбы, бочонок с солониной, корнеплоды в четырех погребах. Герда помнила каждую единицу наизусть, пересчитывать не нужно, она и так знала, что где лежит и сколько этого осталось.
Ну а в уме она считает быстро, без запинки, и результат ложится перед глазами так же отчетливо, будто бы кто-то нарисовал его углем на стене.
Но зарубок на палочках куда больше, чем запасов, это понятно и без подсчетов… Никто не ожидал такого наплыва беженцев, и если с первой волной еще как-то можно было справиться, то вторая оказалась неприятным сюрпризом.
Если кормить экономно, но так, чтобы работающие мужики не падали с ног, хватит на две недели. Если совсем затянуть пояса и перевести детей на жидкую кашу, допустим, на пять, но это максимум…
В любом случае арифметика не самая радужная, особенно, если Жилы решат устроить осаду. С водой-то проблем нет, колодцы в деревне имеются а вот еда… Эта деревня никогда не славилась ведением сельского хозяйства, люди здесь живут совсем другим, так что и запасов особо не было.
Герда посидела некоторое время в рассчетах, потом взяла тонкий острый нож, которым обычно чистила репу, и поднесла к палочке с беженцами. Провела лезвием по одной зарубке и аккуратно срезала ее.
Старик из лазарета, которого поцарапали еще две недели назад, последние три дня лежал с нарастающим жаром. Но к сегодняшнему вечеру спал окончательно, вместе с дыханием. Эдвин зашел к ней по дороге домой и коротко сообщил, не глядя в глаза, что пациент скончался. Она поблагодарила за известие, закрыла дверь и вернулась к столу.
Минус один рот, плюс порция провизии на остальных.
Герда отложила нож, посмотрела на свежий срез на палочке и поняла, что именно об этом подумала первым делом. Не о человеке или его имени, которое она даже не удосужилась узнать… А о муке и крупе. О том, что его порция теперь перейдет другим и арифметика совсем чуть-чуть, но станет менее безнадежной.
Закрыла глаза и посидела так, под треск лучины, пытаясь уложить мысли в голове и немного успокоиться. Потом собрала палочки, убрала их в сундук и легла, ведь утро начнется рано и всё равно всем не поможешь.
* * *
Проснулась еще до рассвета и только полоска горизонта начала тихо светлеть. Муж всё так же на чердаке, наблюдает за спящей деревней, беженки спят, а Герда уже стоит у колодца и умывается ледяной водой, окончательно прогоняя остатки сна.
К крыльцу подтянулись первые работницы, распорядок устоялся за последние дни и каждая знала, когда приходить. Пара местных на которых Герда может положиться без оглядки, и несколько беженок из тех, что покрепче и не сломались под собственным горем.
Жена старосты оглядела строй и коротко раздала задания, не тратя лишних слов. Длинные
