ЭнергоМорф III. Защитник. Том II. Летучий отряд. - Максим Балашов
Сергей ходил по деревне, переступая через лужи крови и осколки разбитых хижин, осматривал тела и размышлял о своём противнике. Он пытался выявить слабые и сильные стороны иномирного создания на основе полученных данных, словно патологоанатом, лишённый морали. Хамелеон был явно хитрым и умным малым, не чета тому надувному болванчику. В открытое противостояние вступать отказался, предпочёл тактику подлого кота. Да и зачем ему это? Для чего тратить силы, если можно всё сделать быстро и тихо, без лишнего шума и криков? С его способностью к маскировке подобраться незамеченным и ударить со спины, раз плюнуть, даже никакого вдохновения не надо.
С тяжёлыми мыслями Крас вернулся к месту расправы над бедной девушкой, которую он запомнил по белесому лучу и вывернутой шее. Он подошёл к бездыханному телу, лежавшему лицом к земле в нелепой позе сломанной куклы.
Вдруг произошло нечто странное. Одна нога трупа дёрнулась, резко, судорожно, как у лягушки, через которую пропустили ток.
«Да она, похоже, ещё живая! — сердце пропустило удар. — Может, мне удастся её спасти, пока она не перешла в разряд официально мёртвых?»
Крас подбежал к телу, рывком перевернул его и увидел страшную, почти нереальную картину. У девушки были такие же полностью белые глаза без зрачков, как у того парня. Два варёных бельма, смотрели в небо с бессмысленной злобой. Челюсть свёрнута набок, нос сломан и превратился в кровавое месиво. Но самое страшное оказалось в другом: её веки двигались. Двигались ритмично, осознанно, будто она моргала, только без глаз. Не успел Сергей опомниться и сделать хотя бы шаг назад, как получил сильнейший удар рукой в корпус. Кость хрустнула, лёгкие сжались, и его отбросило на несколько метров, припечатав к стене лачуги, которая ещё час назад была чьим-то домом. Стена жалобно скрипнула, но выдержала.
— Эй, ты чего творишь? — выдохнул Крас, с трудом распрямляясь и чувствуя, как под рёбрами что-то неприятно ноет. — И как ты можешь быть живой после жутких ранений? Я не причиню тебе зла, наоборот, хочу вылечить, остынь, мать твою. Ты понимаешь, что я говорю? Еб…ться-обосраться. Конечно, не понимаешь, кто ж поймёт…?— Обругал сам себя Крас, поняв, что девушка не знает русского языка. — Скажи что-нибудь, я пойму, на каком языке с тобой разговаривать, может, ты вообще по-французски лопочешь.
В ответ он услышал злобный, низкий рык, как у раненого зверя, загнанного в угол. Лицо девушки ещё больше перекосилось, черты заострились. Вокруг белёсых глаз появились чёрные круги, будто кто-то обвёл глазницы углём, а изо рта выступила густая, белёсая пена, пахнущая чем-то кислым и сладким одновременно. Женщина согнулась, упёрлась руками в землю и приготовилась к прыжку, как хищник перед броском.
Затем сделала стремительный рывок и бросилась на Краса, целясь когтями в лицо. Парень легко парировал кривое нападение, просто отойдя в сторону и наблюдая, как она пролетает мимо, врезаясь плечом в грязную землю. Он ещё что-то пытался ей сказать, какие-то бессвязные слова о помощи, покое, но было ясно одно: девица его не слышит. Не слышит, не видит, не понимает. Единственное её желание, оставшееся от прежней жизни — убить парня. Может, инстинкт. Может, проклятие. Может, тот самый сюрприз, о котором говорила ящерица.
Недолго думая, дабы не мучить ни себя, ни её, герой достал из-за спины гаму, и на очередном неуклюжем прыжке просто отрубил голову бедняжке. Голова покатилась по траве, оставляя кровавый след, а тело ещё несколько секунд дёргалось, отбивая землю ногами. Девушка, которая даже после своей первой смерти не обрела покой, наконец затихла. Крас вытер лезвие о подол её же разорванной юбки и тяжело вздохнул. Один сюрприз разгадан. Сколько их ещё?
«Твою мать, это что такое сейчас было⁈ — мысль билась в висках с больной пульсацией. — Больной ублюдок, заразил малышку чем-то, и она обезумела. Но как она могла это делать без души? Я же ясно видел, как мудак выкачал её в кристалл, и оставил пустую оболочку. Однако паршивая ситуация, очень паршивая, на грани полного отчаяния».
Через пару минут Сергей услышал уже знакомый, низкий рык в разных уголках деревни. Звук раздавался то из-под обломка хижины, то из-за кучи пальмовых листьев. То тут, то там относительно целые трупы, те, что не были разрублены на части, начинали двигаться и восставать из мёртвых.
Они дёргались, вставали на четвереньки, а затем поднимались на ноги и кидались на Краса. Это был ещё тот кошмар, достойный пера самого мрачного писателя всех времён. Нет, убивать их не составляло труда. Хоть мученики и обладали быстротой и довольно высокой силой для мёртвой плоти, Красу бывшие жители деревни проигрывали в сухую, как дети против взрослого боксёра.
Он ускорялся, включал рефлексы и рубил косами направо и налево, как косарь на поле во время сенокоса. Самым сложным оказалось «успокаивать» трупы подростков и даже маленьких детей, которых не пощадил Хамелеон. Их маленькие тела, искажённые злобой, летели на лезвия с тем же оскалом, что и взрослые. Спустя пять минут деревню накрыла мертвецкая тишина. Ни криков, ни рыков, ни шороха. Только запах крови, горелой древесины и чего-то сладковато-гнилостного, что бывает только на больших кладбищах.
Взглянув на свою работу, Кравцов заплакал. Слёзы текли по грязному лицу, смешиваясь с потом и чужой кровью, застревая в щетине. Для него дико осознавать, что он только что рубил маленьких детей. Да, они не были людьми в обычном понимании и больше походили на бешеных зверей, но лица не обманешь, и возраст не скроешь. Тут-то он окончательно и осознал, какая участь ждёт его родную планету в случае проигрыша на турнире.
Для иномирцев люди не были чем-то важным. Скорее, как скот, который нужно поскорее забить, переработать на кристаллы и забыть. А потом он вспомнил, что Хамелеон говорил про ещё одну деревеньку неподалёку, лакомый
