Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский
Но праздновать рано. Необходимо изолировать поверхности от кислорода, дать им остыть, чтобы не возникло повторного возгорания. Дело теперь уже несложное — небольшой перенастройки заклинания хватило для этой цели. Благо, удержание молекул от контакта с целью много энергии не требовало.
Закончив с этим, я наконец опустил руки и закашлялся. Вдохнул теперь уже чистого, пригодного для организма воздуха, возвращавшегося через разбитое окно.
Выжил. Потушил.
Тело представляло собой сплошной комок боли. Ожоги на руках, спине, лице, опаленные волосы, опаленная же одежда. Квартира превратилась в черную, закопченную пещеру. Жить здесь больше было нельзя. Да и безответственно — раз в этот раз устроили поджог, то что дальше? Ракету запустят? Взорвут вместе со всем подъездом? Недопустимо.
С улицы донесся нарастающий вой сирен. Пожарные, спасатели, полиция. Видимо, опера вызвали. Надеюсь, у них все в порядке.
Я откинул голову на горячий металл двери. Интересно, как там Баюн. Справился ли? Да конечно же, справился. Стрелок, скорее всего, либо сбежал, либо мертв — надеюсь на последнее. Способов допросить их у нас пока что все равно нет, так пусть дохнут.
Дверь заварена. Спасателям понадобится время, чтобы срезать петли или вскрыть замок автогеном. Я заперт в этой коптильне минимум на десять минут.
Нужно было отвлечься от боли.
Я прошел в обугленную гостиную, хотел было присесть на то, что осталось от дивана, но не стал — не остыл он еще. Постою. Как ни странно, уцелел кофейный столик, как и цикорий, и сыр в контейнерах. Ха! Вкус теперь, наверное, с дымком. Сейчас проверим.
Правда, паршивый привкус имело теперь что угодно. Видимо, из-за дыма.
Тут меня осенило. Технология, что лежала в основе «Крематория» только что позволила потушить весьма серьезный пожар за несколько секунд, манипулируя составом воздуха — и это в неотлаженном виде!
Чудо местной маготехники, то есть, смартфон, в карманах моих штанов уцелело — и то хорошо, и то хлеб. Не треснул от перепада температуры. Открыв заметки, я начал быстро вбивать текст. С ошибками, иногда настолько прискорбными, что не помогала даже автозамена — пальцы слушаться отказывались, а боль мешала следить за орфографией.
Реверсивный «Крематорий». Это же прорыв. Полноценная революция. На базе этого алгоритма можно создать лучшую в мире систему пожаротушения. Никакой воды, никакой пены. Датчик фиксирует возгорание, артефакт выкачивает кислород из локальной зоны и удерживает его от возвращения, пока поверхность не остынет — пожар гаснет сам собой. А стоимость должна оказаться совершенно копеечной.
Губы растянулись в сухой, болезненной усмешке. Какая ирония. В основе революционного инструмента спасения — кустарный инструмент убийства.
А если так подумать, пожары — это ведь, простите, только верхушка айсберга…
Мысль понеслась дальше, выстраивая новые цепочки.
Глава 2
Отсеивание молекул. Сортировка элементов на лету. Если алгоритм может отделять кислород от остальных газов, то может и воду отделить от примесей. Портативные, дешевые артефакты для очистки любой, даже самой грязной воды до состояния питьевой, системы фильтрации для центрального водоснабжения, производств и чего угодно еще… В наших широтах это было бы полезно, а в некоторых регионах планеты, где чистая вода на вес золота — буквально спасительно. И очень, очень дешево.
И это только самое очевидное.
Взять, к примеру, медицину. Идеальная фильтрация крови, точечное воздействие на клеточном уровне… Не фильтрацией единой. Можно ведь не только отделять нужное от ненужного микротелекинезом, алгоритму можно задать и иные параметры, прописать другие механизмы работы. Кто знает, может, даже к лекарству от рака лежит ключ в этом принципе?
Но даже у уже знакомого мне отсеивания потенциал виделся безграничным. Под любую задачу, где требовалось отделить нужные элементы от ненужных в жидкости или газе, можно было собрать прибор на базе моего кода. А может, и с твердыми телами получилась бы манипуляция при больших энергозатратах и более тонкой настройке…
Я кашлянул, сплюнув черной слюной на обугленный пол, и продолжил печатать.
Но радоваться было откровенно рано. Идея — пять процентов успеха, разработка — еще этак тридцать, если навскидку. Остальное — внедрение. А с внедрением будет трудно.
Многие масштабные проблемы в этом мире, как и в моем родном, представляли собой кормушку. Удобную и сытную, для тех, кто формально имел обязательство эти проблемы решать. Вся медицинская индустрия, к примеру, живет исключительно потому, что люди болеют. Полиция существует только из-за того, что совершаются преступления. Всякая организация по борьбе с чем-то страшным потеряет не только финансирование, но сам смысл своего существования, если это «страшное» все-таки победит.
Толстосумы с верхушки останутся без сверхприбылей, а специалисты — без работы, и если на первых начхать, то второе тоже следует предусмотреть.
Кроме того, многие из таких приборов выходят за рамки юрисдикции Министерства Магических Ресурсов. Это уже через другие ведомства надо продвигать, а возможности для такого ограничены… В общем, отдельный пласт проблем.
И главный риск: безопасность. Даже тот же алгоритм для пожаротушения — это все тот же «Крематорий». Переверни настройки, и получишь оружие массового поражения. Дай этот код не в те руки, и любой террорист сможет выжигать целые здания или устраивать вакуумные бомбы из спичечного коробка.
Нужно было придумать, как сделать технологию доступной, запатентовать результат, но при этом намертво закрыть сам принцип действия. Аппаратная блокировка. Самоуничтожение кристалла при попытке реверс-инжиниринга. Облачная верификация, если тут есть ее аналоги.
Задач стало в сотню раз больше.
Но это решаемо. Всё решаемо. Вопрос архитектуры алгоритмов, патентов и правильного политического прикрытия. Если у меня получится реализовать хотя бы десятую часть задуманного, я смогу считать, что прожил эту вторую жизнь не зря. Принес пользу, спас бесчисленные жизни, после такого в любой момент можно будет помирать со спокойной совестью.
Значит, нужно дожить до этого момента.
В проеме выбитого окна возникло движение. Пушистое, килограмм на двадцать, как подсказали «Весы».
Баюн мягко приземлился на подоконник, встряхнул шерсть и спрыгнул на пол. Оглядел то, что осталось от комнаты, затем перевел взгляд на меня.
— Живой, — констатировал он, подходя ближе. — Хотя выглядишь так, будто тобой решили растопить печь.
— Скорее для меня, — ответил я, не отрываясь от записей.
— Ты как пожар потушил?
— Откачал кислород. Этакий «Крематорий» наоборот сделал.
— Что, прямо на месте сообразил?
— Хочешь жить — умей
