Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский

Саня. Бестолочь! Сказано же было сидеть и вызывать подмогу! Лейтенант вылез из машины и открыл огонь по магу. Попасть не получилось, но хоть отвлек.

Поток огня мгновенно прекратился.

Этого окна Лаврентьеву хватило. Он увидел перебегающего бандита. Формула сорвалась с губ, финальный жест плетения произведен. «Разряд» — он же молния, если по-простому — ударил точно в грудь врага.

Бандит не упал.

Его прикрыли. Двое мужиков из серого самохода покинули свою машину. Один из них спроецировал щит, о который разбилась молния Лаврентьева. Теперь расклад стал предельно ясен: группа эвакуации, прикрывающая своего стрелка. Трое опытных магов против двух обычных оперов… Ладно, одного обычного и одного не очень.

Тут бы еще можно было потягаться, но двое из ларца в благородство не играли. Минхронно ударили по самой уязвимой цели — лейтенанту Рыкову. Два тяжелых, серьезных ударных заклинания понеслись к Сане.

Лаврентьев попытался перекинуть свой барьер на напарника, сделать проекцию. Но третий бандит — огневик — только того и ждал, уже сформировав новое плетение, нацеленное прямо в капитана.

Вот и все. Света, небось, заждалась по ту сторону — и вот он, конец ее ожиданию.

Смертоносные заклинания достигли своих целей.

И тут же осыпались искрами.

Перед Рыковым и перед самим Лаврентьевым вспыхнули полупрозрачные щиты насыщенного янтарного цвета. Никогда еще капитан таких не видел, а видел всякое Плотность барьеров была невероятной — они поглотили удары наемников настолько легко, будто в них кинули горстями пуха.

Кто-то вмешался. Прикрыл их с Саней. Но кто? У кого вообще может быть такая силища, тем более в Каменограде?

Да какая разница. Главное — враг потерял инициативу.

Капитан действовал быстро. С левой врезал лучом концентрированного огня — такой же, каким минутой ранее орудовал преступник. Огневик ожидаемо вскинул руку, концентрируя всю защиту перед собой, чтобы принять этот удар.

А правая рука Лаврентьева взметнулась вверх, вычерчивая хитрую петлю. «Хлыст». Яркий, бело-фиолетовый жгут чистой энергии ушел по крутой дуге, огибая выставленный барьер огневика, и врезался ему прямо в незащищенный затылок.

Бандит рухнул на асфальт, как подкошенный.

Еще двое…

…Или нет.

Там, где какие-то мгновения назад стояли двое крепких мужчин в пуховиках, не было никого. Даже тел — то, что когда-то было их телами, теперь можно было в ведра собирать. Одни лоскуты.

Ни звука, ни вскрика. Тот таинственный союзник, что прикрыл полицейских янтарными щитами, разобрался с угрозой с пугающей, нечеловеческой эффективностью.

Кто же это, черт побери, такой?

— Палыч! Живой? — хрипло окликнул Рыков, выходя из-за служебного авто.

— Живой, — тяжело выдохнул капитан, переводя взгляд с разорванных останков на дымящуюся дыру на затылке поджигателя.

Вдали, прорезая ночной воздух, выли сирены пожарных расчетов и полиции. Во двор начали боязливо вываливаться разбуженные жители, кутаясь в пальто и одеяла, а иные смотрели из окон.

Люди кричали, показывали пальцами на тела. Но Дмитрия Волконского, чья квартира все еще горела — хотя и как-то странно, будто бы даже с меньшей силой, — среди толпы жильцов не наблюдалось.

* * *

Жар плавил саму реальность. Воздух нещадно жег глотку при каждом вдохе. На спине и правом плече запеклась ткань футболки — я чувствовал, как синтетика въедается в кожу, и ощущение совсем не из приятных.

Я сидел на полу, привалившись спиной к наглухо заваренной металлической двери. Впереди, отсекая меня от выбитого окна и спасительной улицы, ревела стена огня. Заклинание подпалило на совесть, гостиная охвачена огнем, коридор… Кухня пока еще нет, но это вопрос времени, что со спальней не понять. Пламя пожирало мебель, обои, книги, стремясь заполнить весь объем квартиры. Что не горело — гореть будет, без сомнений.

Получается, вот и финал. Приехали. Я пережил засаду в промзоне, обхитрил Гаврилова, ушел от пули крупнокалиберной винтовки, чтобы сгореть в собственной прихожей из-за термитной смеси на дверных петлях. Глупо. Обидно. Надо было «Весы» расширить на лестничную клетку, но задним умом все крепки.

Следом пришла другая мысль. Огонь ведь не потухнет, убив меня и уничтожив мою квартиру. Тут ведь люди живут, а огненная стихия избирательностью не отличается. Пенсионеры, семьи с детьми… Если я просто сдохну здесь, они сгорят вместе со мной.

А если рванет газ?

Мои проблемы убьют посторонних.

Нельзя этого допустить.

Думай, Дима, думай! Как тогда, в цеху, ты же умеешь!

Огонь — это процесс окисления. Ему нужно топливо и кислород. Топлива вокруг полно. Значит, нужно убрать кислород.

Да вот же она, разгадка, тупица ты непроходимый! «Крематорий!» Компонент «Меха» нагнетает кислород из воздуха к цели, вытесняя все прочее, так он же может его и вытеснить!

Мне нужно было сделать ровно наоборот. Вывернуть код наизнанку. Убрать кислород, выдавить его из помещения через выбитое окно на улицу, вместе с дымом и угарным газом, оставив только ничтожный пузырь вокруг собственного лица, чтобы не задохнуться окончательно.

Я вытянул вперед обожженные руки. Пальцы дрожали.

Ни разу не просто реверсировать структуру заклинания буквально на лету! Особенно когда уже начинаешь гореть.

Формула проносилась в моей голове, корректировки к жестам, намерению, заклинаниям, формулы кислорода и угарного газа как ориентиры…

Плетение далось тяжело, мышцы сводило судорогой, болело примерно все, щит трещал, угрожая оставить меня на съедение ревущему пламени. Я запустил измененный алгоритм.

Сработало, но слишком слабо. Слишком мало, слишком медленно! Поток воздуха дернулся, пламя пригнулось, но тут же взвилось с новой силой. Не хватало мощности. Щит выжигал мой резерв, сопротивляясь огню.

Значит, без щита. Я развеял защитное плетение, оставаясь раз на раз со стихией.

И заклинанию нужно было поддать топлива. Эмоция нужна.

Давай же, Дима, разозлись! Как Милорадович учил!

Не получалось. Злиться не было сил, гнев не откликался на зов.

Стоп. Вот оно. Страх. Леденящий саму душу страх перед тем, что из-за моей слабости сейчас заживо сгорят дети на этаж выше, перед всем горем, какое может принести пожар. Я представил это во всех подробностях, их крики, их ужас, все последствия огненного бедствия. Представил — и влил в заклинание.

Пространство дрогнуло.

Раздался гулкий, утробный звук — так гудят вентиляционные шахты при резком перепаде давления. Кислород из горящей гостиной рванулся наружу, в выбитое окно, вытягиваемый моей магией.

Пламя лишилось пищи. Оно заметалось, меняя цвет с ярко-оранжевого на тусклый, багровый. Я удерживал структуру заклинания, чувствуя, как кровь стучит в висках, а перед глазами плывут темные пятна. Мой личный пузырь воздуха стремительно таял. Легкие горели. Тлела одежда. Больно.

Плевать. Пламя сдохнет, даже если вместе с ним сдохну я.