Чиновник - Владимир Анатольевич Тимофеев

Александр Григорьевич, что за три месяца сделаю из них спецбригаду. Ту самую, комплексную, что сможет строить объекты от первого колышка и до сдаточной ленты. Идёт? — протянул он собеседнику руку.

— Идёт! — пожал её Трепаков. — Оформляй его, Фёдор Дмитрич. А завтра мы ему и людей, и объект подберём. Не сказать, чтобы сложный, но повозиться придётся. Я обещаю...

* * *

Вернувшись домой, Николай до позднего вечера просидел над тетрадкой, записывая мысли о будущем. Всё, что он сумел вспомнить о так называемом «бригадном подряде», широко распространившемся по стройкам Союза в семидесятые годы. Все его тогдашние плюсы и минусы.

Увы, планомерное и поэтапное возведение любого объекта в позднехрущёвские и брежневские времена (не говоря уж о горбачёвских) было, как правило, редкостью из-за острейшего дефицита стройматериалов и постоянной текучки кадров. Вместо размеренной и спокойной работы строительство оборачивалось то штурмовщиной, то долгостроем.

Квалифицированные арматурщики, каменщики, монтажники, штукатуры, кровельщики, сантехники могли неделями куковать без нормального дела, и чтобы не потерять в зарплате, производили бессмысленную работу, которую на другой день сами же переделывали. Однако прораб закрывал им при этом наряды, и люди получали вознаграждение фактически ни за что. За обычное нахождение на объекте, а не за его строительство.

Когда же стройматериалы, наконец, подвозили, то план уже поджимал, горела квартальная премия, и начиналась дикая гонка. Главным было сдать объект в срок, а то, что акты приёмки пестрели огромным количеством замечаний, никого не смущало. А ещё сдать что-нибудь к празднику, «в подарок съезду» или просто, чтобы отрапортовать руководству о досрочном выполнении плана, становилось обычной практикой. Причём, нередко за строительство даже совсем небольшого объекта отвечали сразу по три, по четыре подрядчика, не согласующие свои действия не только друг с другом, но и внутри себя.

И только сами строители не отвечали вообще ни за что. Они просто работали. Работали, как умели, и получали, сколько положено, вне зависимости от результата.

А получать им хотелось больше. И это было нормально. По-человечески.

Но многие вместе с тем хорошо понимали: просто так им никто оклад не повысит. А вот за работу... за правильную, результативную, позволяющую сэкономить на чём-то другом, а не на зарплате... почему бы и нет?..

Тем более что к началу эпохи застоя среди мастеров и рабочих ещё не выветрились воспоминания о промысловых артелях сороковых и пятидесятых, об общей работе и общем заработке, о нацеленности на результат, а не на битьё баклушей.

И что бы ни говорили потом записные антисоветчики, инициатива бригадных подрядов шла действительно снизу, а не от верхов. Как помнилось Николаю, первые попытки такой «производственной самоорганизации» случились ещё при Хрущёве. Первым из бригадиров, кто сперва предложил, а после сумел добиться того, чтобы внедрить этот метод, стал не то Владислав, не то Вячеслав Сериков (к своему стыду, Стрельников так и не вспомнил его точное имя), работающий на строительстве горно-обогатительного комбината в Мурманской области. В 1962-м у него даже получилось прорваться на встречу к Косыгину (история почти детективная), а затем выступить на комиссии Госстроя СССР, и в результате метод строительства крупных объектов комплексными бригадами всё же решили опробовать на заполярном ГОКе и, если там всё пройдёт на ура, применять повсеместно.

Свою эффективность «метод Серикова» доказал. А вот с повсеместностью приключился полный облом. Начальство всех уровней его попросту игнорировало. Причина простая. Работать как раньше, по валу, было значительно проще, а дополнительных премий и почестей от внедрения нового метода ни руководство, ни инженерно-технические работники не получали. Повременные оклады равняли всех под одну гребёнку и приводили любые инициативы к стандартному «сколько планом предписано, столько и заработаете, ни больше, ни меньше».

Словом, понадобилось ещё десять лет, чтобы всё же внедрить «бригадный подряд» на советских стройках (и не только на них, но и на шахтах, заводах, электростанциях, пищевых комбинатах, в торговле), только уже не снизу, а сверху, и назвать его «методом Злобина», бригадира из Подмосковья.

Однако это внедрение так и не стало для экономики панацеей.

Во-первых, из-за того, что во многом это была кампанейщина, когда новый способ внедряли просто для галочки, на бумаге, а не для дела.

А во-вторых, что гораздо важнее, изменение, пусть даже в лучшую сторону, единственного элемента системы уже почти ни на что не влияло. Реформировать систему хозяйствования следовало целиком. Начиная от возвращения к централизованному планированию сороковых, когда планы считались не в стоимости, а в натуральных объёмах (тонн, штук, кубических метров) и чёткой номенклатуре. И заканчивая материальной заинтересованностью в результатах производительного, а не бессмысленного труда не только рабочих, но и всех остальных, включая «новых артельщиков» и высшее политическое руководство.

Строительство же, как считал Стрельников, всегда было одновременно и локомотивом развития, и его маркером. Особенно в части инфраструктуры. Железных и автомобильных дорог, гидротехнических сооружений, энергообъектов, крупных промышленных предприятий, вокруг которых, словно грибы, росли средние, мелкие и мельчайшие.

Поэтому именно со строительства, по мнению Николая, следовало начинать любые реформы, любые пусть даже самые маленькие шаги, ведущие к возрождению медленно скатывающейся в застой экономики.

Вот только сопротивление этому обещало быть колоссальным. Поскольку прямо сейчас его мысли шли строго вразрез с установками идеологических схоластов-догматиков из Президиума ЦК и Секретариата и окопавшихся там новых троцкистов, приверженцев мировой революции, продвигаемой за счёт собственной Родины, её собственного развития.

Недаром ведь уже в марте 1953-го «наследники» Сталина в срочном порядке приняли совершенно секретное постановление о ликвидации крупнейших промышленных и инфраструктурных проектов, включающих такие знаковые, к каким руководство страны возвратилось лишь через десятилетия, а то и существенно позже — Трансполярную магистраль, тоннельный и мостовой переход из Приморья на Сахалин, БАМ, Волгобалтийский путь, Кольскую железную дорогу, судостроительные предприятия на Дальнем Востоке, нефтехимические производственные объединения в Южной Сибири и на Урале...

Когда Стрельников-Петражицкий читал об этом в архивах, у него складывалось ощущение, что Хрущёв сотоварищи просто не понимали, что такое планирование пространственного развития, что без видения перспективы, без стратегических, инфраструктурных проектов, связывающих огромнейшую страну, она просто обречена на развал, а её экономика — на бесконечное отставание от конкурентов...

Стрельников даже поужинать сходить позабыл, пока размышлял о грядущем и составлял «грандиозные» планы. А отвлёкся от них лишь тогда, когда тётя Зина сама вошла к нему в комнату и сообщила с тревогой:

— Там тётя Рая пришла. Плачет, что Витька пропал...