Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Да-да, я слышал про такого, — оживился собеседник, — Артур Богданович Савченко. О господи! Теперь я понял, почему мне показалось, что я их видел раньше… Они похожи на него, словно близнецы. По крайней мере, издали.

— Дирижёр был очень мощным бойцом, — подтвердила Линда. — Возможно, эти не уступают ему в способностях.

— Хм… — Рихард неожиданно улыбнулся, в глазах блеснул интерес. — Был Дирижёр, а теперь целый оркестр! Хо-хо! Так надо было с этого и начинать, дорогая фрау Линда! — он всплеснул руками, оживившись. — Показывать в действии именно вот эти экземпляры!

— Нет-нет, — женщина покачала головой. — Вы же понимаете: вы, ваши инвесторы, да и все, кто за вами стоит, могли бы не поверить нам. Сказали бы, что этих людей мы готовили с юности, что их сила — не от препарата, а от тренировок и специального образа жизни.

Она выдержала паузу, посмотрела на Рихарда внимательно, и продолжила:

— Вы не видели, какие эксперименты проводились в другом филиале нашей компании. Мы можем только рассказывать об этом на словах — и только вам и вашим инвесторам. Но, насколько я знаю, западные партнёры моего шефа словам никогда не верили. А теперь вы здесь и сможете увидеть сами, на что способна группа «А».

— Даже если они проиграют? — уточнил Рихард.

— Даже если и так, — кивнула Линда. — Вы всё равно увидите, как обычные люди, которые в мирной жизни никогда бы не подняли руки, дерутся насмерть. Как сопротивляются, защищаются, выходят за пределы возможного.

Она слегка улыбнулась и добавила, кивнув в сторону трёх громил, что стояли чуть в стороне, недвижимые и молчаливые, словно каменные истуканы:

— А на десерт будет шоу… вот с этими мальчиками.

По фигурам они действительно напоминали Дирижёра. Та же выправка, те же широкие плечи, только не хватало каждому из них чёрной повязки на глаз, чтобы сходство стало полным.

— Победители сразятся с этой троицей, — проговорила Линда. — Конечно, это будет не битва, а, скорее, казнь. Но я думаю, что и вы, и ваши инвесторы получите от этого огромное удовольствие. Мы зафиксируем на видео каждый этап испытаний. У нас уже готов защищённый канал для трансляции по всему миру.

— Вот как? — удивился немец.

— Доступ к трансляции получат, конечно, лишь избранные. Возможно, не только наши постоянные клиенты и партнёры, но и те из очень обеспеченных и проверенных людей, кто любит, скажем так, острые ощущения.

— Ха! — немец захлопал в ладоши, даже привстал на носочки. — Очень хитро. Очень умно. Что ж, преклоняю колено перед вами! Вы великолепно всё придумали.

— Это не я, — кокетливо мотнула головой Линда. — Это всё Инженер.

— Я восхищён Инженером, — сказал Рихард, искренне улыбаясь. — Он даже из воздуха умеет делать бизнес.

— Ну, — улыбнулась Линда, — шоу, которому нет аналогов в мире, сложно назвать «воздухом». Это будет смертельное и незабываемое шоу. Возможно, это только начало. А если оно будет пользоваться популярностью, почему бы и не развивать дальше? Даже если вы не станете покупать наш препарат и ваши партнёры не проявят к нему интереса, у нас есть другой бизнес-путь. Мы найдём для таких образцов применение и реализуем всё иначе — и препарат, и саму концепцию.

— Ну что вы, дорогая Линда, — поднял ладони Рихард, будто оправдываясь. — Я ведь не говорил, что мы не будем покупать. Я прилетел затем, чтобы проконтролировать всё лично. Чтобы убедиться, что всё честно и прозрачно. И я рад, что оказался именно здесь, в России, это очень занимательная страна, хотя и дикая.

Он сделал паузу, улыбнулся по-немецки учтиво и добавил:

— А теперь позвольте пригласить вас ко мне в дом. Выпьем по чашечке горячего кофе.

— Я бы предпочла что-то покрепче, — усмехнулась Линда.

— Ха! — Рихард рассмеялся искренне. — Вот она, русская прямота. Всегда восхищался ею. Конечно, Линда, прошу. У меня есть замечательный старый шотландский виски.

Глава 10

Вечер опустился на посёлок густым мраком, за окнами таёжный лес дышал сыростью и разговаривал с нами неразгаданными шорохами. В домике, где квартировал Рихард, стояла тишина, нарушаемая только ровным потрескиванием аудиоколонок. Немецкая музыка — что-то старое, с тяжёлым ритмом и мелодией, в которой слышались военные марши и кабацкая тоска одновременно.

Они лежали в постели, обнажённые, каждый — на своей половине, будто некая черта была проведена посредине. На столике недопитая бутылка виски и та тягучая пауза, когда слова нужны, чтобы прикрыть молчание.

— Интересно, — проговорила Линда, играя пальцами с тонким стеклом бокала, — в твоей Германии всё ещё слушают это? Или ты просто хранишь память?

— Память, — отозвался Рихард, глядя в потолок. — Вещи из прошлого полезны. Они напоминают, что люди подчиняются ритму. Знаешь, Линда… а ведь музыка — тоже оружие.

Она усмехнулась, качнула головой, свет лампы задел её волосы, и тень скользнула по обнаженной груди.

— Ты всё время говоришь о подчинении, — произнесла она. — А ведь мы с тобой сейчас сделали что-то другое.

Рихард повернул к ней голову, улыбнулся уголком губ.

— Ошибаешься. Даже в этом есть подчинение. Ты — своему хозяину. Я — своему. Мы просто позволили себе расслабиться.

Линда помолчала, отпила виски и поставила бокал на столик.

— Ты прав, — сказала она, уже не глядя на него. — У каждого свой хозяин. И каждый думает, что играет в свою игру.

Он протянул руку, коснулся её плеча, скользнул пальцами вниз, но она отстранилась. Движения её не были резкими, но и мягкой женственностью не дышали.

— Не привыкай, Рихард, — сказала она негромко, с оттенком насмешки. — Я здесь не ради тебя.

— И я — не ради тебя, — ответил он, почти так же тихо. — Но иногда партнёры бывают полезнее любовников.

Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором мелькнула усталость. Музыка в колонках набирала силу, будто всё многочисленнее были ботинки марширующих, и оба замолчали. Каждый думал о своём, а между ними лежала пустая бутылка и та самая черта, которую никто не собирался стирать.

Утренняя доза вошла в кровь, тепло разлилось по телу, словно внутрь плеснули огня. Врачишка, кривясь, вытащил иглу — и не успел даже приложить ватку к моему плечу, как случилось нечто.

— Пожалуйста! — заорал мажорчик, взвившись, будто его пружиной вытолкнуло, и кинулся к двери. — Я всё расскажу! Только уберите меня от них! Они готовят побег!.. Я всё расскажу!

Он метнулся к автоматчикам, руки поднял и дрожал всем телом.

— Стоять! — рявкнул старший из охраны. Троица вскинула стволы, ближайший ткнул Косте под рёбра. Тот согнулся, выдохнул и осел.

Прикладом сверху по хребтине — короткий удар, и мажор рухнул на колени.

— Вы не понимаете! — он сипел, захлёбываясь в собственном страхе и боли от удара. — У меня отец богатый! Он заплатит! Только выведите меня отсюда! Я больше не могу! Отведите меня к вашему главному! Они хотят сбежать! Я все расскажу… А-ай…

И, карабкаясь, словно пес на привязи, он пополз к дверям, хватая автоматчика за штаны. Тот с отвращением принялся пинать его берцем, другой же пока лишь наблюдал, держа наготове оружие. Старший стоял у дверей, контролировал всё помещение, но краем глаза тоже косился на эту комедию. Не выдержал и через пару секунд перевел все внимание на ноющего пленника.

Я тоже смотрел внимательно. Ведь внимание охраны скользнуло к мажору, их строй чуть разъехался.

А я чувствовал, как препарат уже заработал. Двигаться хотелось иначе: быстрее, точнее. Сердце билось ровно, зрение будто обострилось, чувства усилились.

Старший опустил автомат, переводя ствол с общей линии барака на Костю.

Вот он, миг.

Рывок. Пара длинных прыжков — и я возле него. Центровой не успел даже поднять взгляд, когда моя рука сомкнулась на его шее. Резкий сильный рывок и поворот его головы. Хруст сухожилий и позвонков. Его тело обмякло, автомат выскользнул из рук.