Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

И уже не он смотрел на нас, а я — через прицел его оружия.

В это же мгновение Ворон рванул сбоку, с рыком навалился всей массой на второго автоматчика, прижал к полу и сходу выдернул оружие из рук. Палец охранника успел только дернуться на спуске, но выстрела не было — Ворон уже месил его прикладом, глухие удары отдавались по бараку.

Тот, что только что пинал мажорчика, теперь почти поднял автомат, ствол качнулся в нашу сторону, но в этот миг в его шею вонзилась заточка. Ольга, словно рысь, подскочила незаметно, воспользовавшись суматохой, и воткнула клинок резко, ещё и провернув вокруг оси. Хрящи и мышцы разошлись, фонтан крови брызнул вбок, охранник захрипел и стал заваливаться. Всё произошло настолько быстро, что раненый даже не понял, откуда прилетел смертельный удар.

И вот уже у нас трое стволов: один у Ольги, второй у меня, третий у Ворона. Вот он — переломный момент. Пора!

И тут дверь распахнулась. На пороге неожиданно появился человек в пластиковой маске. Он застыл на долю секунды, уставившись на направленные на него три ствола.

— Тихо… — бросил я грозно, качнув стволом. — Заходи. Ну!

Он, видимо, услышал вопли мажорчика и решил самолично проверить, что здесь происходит. Но сам же и попал в ловушку.

Я рванул вперёд, схватил его за ворот и втянул внутрь. Дверь за спиной сразу же захлопнул. Ударом ноги подсёк его под голени, выбил опору, и он рухнул на пол. Автомат ткнулся ему в затылок, другой рукой я сорвал маску.

— Ты кто такой? — процедил я, вдавливая ствол в затылок. — Инженер? Главный?

— Нет-нет! — залопотал он с акцентом, запинаясь, слова с трудом складывались в русскую речь. — Я… меня зовут… Рихард. Я иностранец. Я здесь по приглашению. Я ни в чём не виноват! О господи! Не делайте глупостей!

— Брешешь, сука импортная, — хрипло выдавил Ефим, подступая ближе. — А ну говори, какого ляда нас всех здесь держат и как выбраться отсюда?

— Это невозможно, — затряс головой Рихард. — Кругом охрана. И потом… куда вы пойдёте? Тайга повсюду. Вас поймают. Не надо…

— Ну значит, нам терять нечего, — сказал я спокойно. — Оля, дай-ка заточку. Свидетели нам ни к чему.

Она стояла рядом, держа в руках железку, с которой тихо капала кровь, и внимательно смотрела на пленного.

— Нужно прикончить его, — добавил я с серьезным видом. — Бесшумно.

— Нет-нет! Не убивайте! — он задрожал так, что это было видно — плечи заходили ходуном. — Я понял, я помогу вам! Я помогу выбраться! Только не убивайте!

— Ну вот… Герр Рихард, — улыбнулся я, — другое дело… — Говори, сука, сколько людей снаружи и где посты?

— У главного дома двое, — забормотал он. — У соседнего барака трое. Там группа уголовников заперта. Ещё несколько охранников отдыхают… пересменка.

— Итого пятеро в строю, — пробормотал Ворон, щурясь. — Перестреляем их к чертям. Да, Макс?

— А ты стрелять-то умеешь? — я повернулся к нему.

Тот замялся, опустил голову.

— Ни разу не пробовал. Стыдно признаться…

— В том-то и дело, — сказал я. — А ты? — и перевёл взгляд на Ольгу.

— Приходилось, — кивнула она коротко, прижимая автомат, будто боялась, что его кто-то из нас попытается у нее отнять.

— Ну, итого, что имеем, — проговорил я вслух, оценивая расклад. — Два вооружённых против пятерых обученных бойцов с автоматами. Расклад не в нашу сторону. Значит, нужно уходить тихо.

Я ткнул стволом пленному между лопаток, чувствительно так, чтобы не расслаблялся.

— Конструктивный разговор у нас будет.

Тот ойкнул, качнулся и снова заговорил сбивчиво, почти на грани плача:

— Я всё расскажу! Только прошу… не убивайте. Это будет международный скандал…

— Да плевать нам на твои скандалы, — сказал я. — Как уйти в лес, чтобы не попасться на глаза охране? Только не ври.

— Если обойти дом… — забормотал он, глотая окончания, — слева, сразу за складом имеется тропа. Если пройти там, то вы будете вне поля их зрения. Уходите… только меня, пожалуйста, не трогайте. Я всё сказал, обещаю.

— Оставлять его в живых нельзя, — твёрдо проговорила Ольга, всё ещё сжимая в руке окровавленную заточку.

— Он пойдёт с нами, — отрезал я. — Если соврал — пришьем.

Тут же схватил чужака за шкирку и рывком поднял на ноги. Сила от препарата ещё держала, мышцы гудели, будто наполненные током. Надо было использовать каждую секунду, пока не прошло действие, и убираться из этого проклятого посёлка.

— Слышь, ты, турист, — сказал я, приблизив лицо к его уху. — Дёрнешься — сам понимаешь. Терять нам нечего. Пристрелим и пойдём дальше. Всё ясно?

Он закивал так часто, что стал похож на китайского болванчика.

Дед Ефим в это время подошёл к мажорчику, который пока что сидел на полу, откашливался и с трудом поднимался после пинков охраны. Старик подхватил его под руку, помог встать.

— Ну что, малахольный, жив али как? — спросил он, глядя в перекошенное лицо парня.

— Полный кринж, — прохрипел тот, держась за рёбра. — Чтоб я ещё раз вас послушал… чтоб пошел отвлекать этих уродов. Да они чуть без почек меня не оставили, зубы едва не выбили…

— Ладно, хватит ныть, — буркнул Ефим, похлопав его по плечу. — Молоток. До свадьбы заживет.

Тот скривился от боли, но промолчал.

— Нормально так сыграл предателя, — сказал Ворон, оценивающе глянув на Костю. — Наверное, потому что и правда хотел нас сдать, да?

Мажорчик поднял глаза, в которых ещё плескались злость и страх, и процедил сквозь зубы:

— А может, и хотел… Чтоб вас всех!..

— Всё, заканчиваем демагогию, — прервал я перебранку. — Тихо выходим. Стрелять только в случае крайней необходимости. Нужно уйти без шума.

Мы уже открыли дверь, когда вдруг из угла, где всё время стояла молчаливой тенью, заговорила Евгения. Голос её прозвучал неожиданно громко:

— А с этим что? — она указала на притворившегося ветошью Евгения Петровича. Врач бочком-бочком прижался к стене. — Он нас сдаст. Поднимет тревогу. Его… тоже нужно убить.

Проговорила она это так, будто речь шла о том, чтобы потравить тараканов.

— Женя… Дорогая!.. Что ты такое говоришь? — залопотал доктор, вскочив, сразу ожил. — Это же я, я твой муж! Друзья, да я сам хотел вам помочь! Я специально пошёл к ним на службу, чтобы узнать всё! Послушайте… Пожалуйста…

Я шагнул к нему и, не давая договорить, врезал кулаком в челюсть, получилось что-то вроде глухого хлопка. Тело бывшего врача повалилось на пол, бесформенно растянулось и затихло.

— Убил? — спросила Ольга, и в её голосе прозвучала надежда, словно она хотела услышать именно это.

— Нет, — ответил я. — Но пока он в отключке, у нас есть время.

— Его нельзя так оставлять.

Она замотала головой резкими движениями, как это делает трехлетний ребенок.

— Стрелять мы не можем, — пояснил я. — Если хочешь — возьми заточку и убей.

Евгения протянула руку, почти коснулась узкого окровавленного клинка, который держала Ольга, но в последний миг отдёрнула пальцы. Лицо у неё исказилось, губы задрожали.

— Нет… я тоже не могу… Гнида… — процедила Евгения сквозь зубы. — Чтоб ты сдох, тварь.

И, развернувшись, со злостью пнула своего бывшего мужа. Тот даже не шелохнулся — лежал неподвижно, без сознания, словно мешок с мусором, брошенный в угол.

Мы вышли из барака, осторожно притворили за собой дверь и как можно тише, бегом, цепочкой двинулись в том направлении, которое указал Рихард. Я держал автомат наперевес, а второй рукой тащил его самого за воротник, не давая даже замедлиться.

Остальные держались за мной без лишней дистанции.

— Шевели ногами, турист, — прошипел я ему в ухо. — Если у нас не получится уйти, умрёшь первым. Не сомневайся. Ферштейн?

Он понял правильно и тут же прибавил шагу.

Группа, спотыкаясь и задевая локтями друг друга, вырвалась за пределы посёлка и нырнула в тёмный лес. Ветки хлестали по лицу, колючий кустарник цеплял одежду, но мы продолжали продираться вперёд, не останавливаясь.