Красный Корпус VI - Илья Романов

голову и поднялся, но садится не стал. А ещё в его глазах появился тот знакомый блеск, который я видел у Кутузова. Подтверждение своей веры. Своей цели и своему жизненному пути. Что всё было не зря. Что он был прав. Теперь, в свете открывшегося, его прошлые слова и начальный разговор был скорее… не игрой, нет, предосторожностью, если он ошибется. Скорее всего Магистр был убеждён, не верил в то, что ошибка возможна, но не хотел рисковать.

А дабы не осталось больше никаких недомолвок, я выставил ладонь и на ней появилось синее пламя. С отчетливым привкусом божественной энергии. Магистр точно ощутил её, почувствовал на себе всеми фибрами души. Он затаил дыхание, смотря на огонь, и последние стены сомнений рушились, как карточный домик.

— Ты был прав, — сказал я то, что он так жаждал услышать. — Я — Приносящий Знания. Перерожденный в этом мире, созданным мною, где я уберег вас от Хаоса. От того самого Хаоса, который уже стучится в барьер этого мира, и готовится сюда прорваться. И нам нужно торопиться, пока не поздно.

Магистр вновь склонил голову, не думая ни секунды. Без единого промедления.

— Орден пойдёт за вами, Ваша Божественность. Нам нужен лишь ваш приказ.

Глава 9

Российская Империя

Кавказ

Одна из крепостей Ордена в горах

Угли трещали в горне, разгоняя своим светом полумрак кузни. В воздухе витал запах пота и железа, стоял удушливый жар. Обычный человек, зайди он сюда, не смог бы свободно дышать. Жара была просто невыносимой.

Но она не смущала и никак не мешала владельницу кузни. Невысокого роста мужчина с короткими чёрными волосами стоял возле стола, покрытого сажей, с обожженными дырами на гладком дереве, с въевшимися в него каплями масел и алхимических вытяжек.

Из одежды на его поджарой, будто выточенной из камня фигуре, в которой каждая мышца была создана для работы, были лишь самые обычные хлопковые штаны с прожженными дырками и тяжёлый, чёрный фартук из натуральной кожи.

Рассматривая заготовку и сверяясь с чертежами, мужчина кивнул сам себе. Его лицо не выражало никаких эмоций, полное безразличие и равнодушие мастера, который поставил перед собой цель и просто шёл к ней. Он уже давно утратил огонь творца, то самое любопытство и желание достичь идеала. Последние годы, десятилетия, он лишь делал то, для чего был рожден. Ковал, создавал. Без пламени в душе, без искры создателя.

Работа текла монотонно, равнодушно, как стрелка часов, отмеряющая свой бег. Вот он положил заготовку в огонь, взялся за меха, обычное действие, обычная работа. Жар сделал своё дело, раскалил заготовку до цвета спелой пшеницы. Кузнец идеально подобрал время и температуру. Не передержал, но и не вытащил заготовку раньше. Ни секундой позже, ни секундой раньше. Металл уже давно стал частью его жизни, частью его самого. Он знал все его секреты.

Небольшой тяжёлый молот лёг в руку, как влитой. Кожаная обмотка стёрлась от времени, но не позволяла рукоятки свободно гулять в ладони.

Удар. Звон стали, искры полетели во все стороны, падая на грязный пол. Ещё удар. Пот стекал с равнодушного, замершего маской, лица кузнеца. Каждая капля словно бы прочерчивала своим бегом глубокие, подобно кратерам, морщины. А зелёные, некогда живые, полные радости глаза утратили свой изумрудный блеск. Стали блеклым, отражением самих себя, внутри которого давно появилась стена безразличия.

Он ковал, но не чувствовал удовлетворения. Ковал, но видел лишь имитацию. Ковал, но не испытывал радости от этой работы. Лишь функция — исполнение своего пути, но не удовольствие от каждого шага.

Отложив молот, кузнец поместил заготовку в бадью с алхимическим маслом. Пламя взметнулось, лизнуло его и без того выгоревшие брови, опалило короткие волосы на голове. Следом он поместил эту же заготовку в ванну с холодной водой, в которой плавали куски льда.

Металл остыл. Принял форму, что дал ему кузнец, но остался таким же безжизненным. Как и он сам.

Минуты за работой складывались в часы, до конечного результата ещё требовалось выполнить десяток шагов, но исходная форма будущего артефакта готова. Всё по инструкции, без единого изменения, без попытки поправить то, что когда-нибудь он бы посчитал лишним из-за своей искры творца. С желанием улучшить, сделать иначе.

В дверь постучались. Не настойчиво, но требовательно, отвлекая от работы.

Кузнец не отреагировал. Ему уже давно плевать на посетителей, каждый из них приходил и что-то говорил. Он не слушал их, ему было безразлично. Пожалуй, лишь один человек мог заставить кузнеца по-настоящему отвлечься, зажечь в его выцветших глазах огонь разума, вытащить его сознание из постоянного безразличия ко всему.

Стук снова повторился, но теперь он стал тише. А спустя мгновение тяжёлая окованная металлом дверь открылась. Мощный жар сразу же получил свободу и густой пар повалил наружу. Гость подождал перед тем, как зайти. Пусть он и был магом, очень сильным магом, но даже ему находится в вотчине Чёрного Кузнеца было тяжело.

Острое обоняние кузнеца уловило знакомый запах. Не приторный, но этот одеколон он узнал бы из тысяч других. Тот выбивался из привычного, уже въевшегося в стены кузницы запаха пота, стали, и алхимических масел.

— Здравствуй, старый друг, — уважительно заговорил гость, приказы которого в этой крепости исполнялись сразу же, без компромиссов. Но кузница… Здесь его власть была номинальной. В этом островке жара и железа он и правда был лишь гостем.

Кузнец не ответил, лишь чуть повёл головой, обозначая короткий кивок. Тот максимум, на который он готов отвлечься от исполнения своей функции.

— Хочу, чтобы ты знал — я встретился с ним, — продолжил говорить гость, что был Магистром Ордена. Буквально двадцать минут назад он вернулся после разговора с Приносящим Знания и был очень воодушевлен. Хотя старался внешне этого не показать. — Мы нашли его. Он принял нас.

Магистр специально говорил рублеными фразами, коротко и по фактам. Он знал — Чёрный Кузнец не любил, когда лишний раз сотрясали воздух словами.

— Он спрашивал о тебе, — не дожидаясь какого-либо ответа, вёл беседу Магистр дальше.

— Рассказал? — голос Чёрного Кузнеца был под стать углям в горне. Сухой, трескучий, надломленный.

Одно единственное слово далось ему тяжело. Слишком давно он не говорил, слишком давно привык общаться лишь с огнём и сталью. В работе не требовались слова, лишь удары молота и пламя.

— Только то, что ты сам поведал мне, — уголки губ Магистр приподнялись. Ещё не улыбка, но она выражала радость от встречи с Богом. — Уверен, что не желаешь раскрыться перед ним?

Чёрный Кузнец, продолжая