Красный Корпус VI - Илья Романов
Слова Магистра отдались где-то глубоко в душе. Болезненно заныли старые, зажившие раны, будто их вновь сковырнули ржавым ножом.
— Нет нужды, — буркнул он, пусть Магистр этого не видел, но в зелёных глазах кузнеца на краткий миг вспыхнула память прошлого. Его ошибки, его боль, его предательство собственных идеалов творца. Его губы очень тихо, едва слышно, зашептали: — Талион справится сам. Это его путь, его предназначение. Я — лишний, кусок того, чем был раньше.
Магистр ещё что-то говорил, но кузнец его больше не слушал. Всё, что нужно тот уже сказал. Орден нашёл своего Бога, а значит нити предначертанного сделали очередной виток. Его это не касалось, кузнец не был главным героем этой истории, не был даже её персонажем из массовки. Не его судьба, не его предназначение.
Чего уж тут говорить, даже те же нити судьбы обходили его, в полотне он был слепым пятном, аномалией. Он не должен был являться той гранью пророчества, что однажды выдал Аврелий Цедар, но это был единственный раз, когда Судьба вновь вспомнила о нём. Вспомнила, использовала, и забыла. Для кого-то это могло звучать жестоко, но Чёрный Кузнец знал — так даже лучше. Его время уже давно прошло, очень давно.
Он не слышал, как закрылась дверь. Магистр ушёл, но оставил после себя мысли, которые не покидали разум кузнеца. Он продолжал работать, всё также исполняя свою функцию, но разум его, вновь оказавшийся в построенной собственными руками клетке, был не здесь, а очень далеко.
Словно на яву, он вспоминал то, что сильнее всего хотел бы забыть. Белоснежные своды дворцов и залов Пантеона, свою прошлую кузницу, её жар и то, с какой радостью он создавал новый шедевр. Каждый день, каждый миг, он ковал и огонь творца в его душе полыхал вместе с ним.
Он помнил лицо женщины, что была ему женой. Помнил радость встречи, её любовь, к нему, такому несуразному и сутулому от работы, но сильному телом. Помнил её смех, речи о будущем и прошлом. Он многое помнил. Как помнил и предательство. Её любовь принадлежала не только ему, слишком она была ветрена, слишком он был глуп.
Это была первая рана. Первая из многих.
Вслед за ней появлялись и другие. Друзья, что оказались не друзьями, а выродками. Боги, что жили не ради людей, а ради собственных удовольствий. Его творения, его вершину мыслей и огня творца использовали, дабы забрать у людей знания. Превратить их в рабов, из желание сделать из человечества неразумный скот.
Это была вторая рана. Вторая из многих.
Он не мог помочь людям. Не мог уберечь их. Он всего лишь творец, всего лишь мастер своего дела, ставший чем-то большим благодаря своему таланту и своему огню в душе. Он не был воином, не был стражем, не был защитником. Лишь создателем, творцом.
Пойти против всего пантеона было выше его сил, слишком сильно страх укоренился в его душе. И он мог лишь наблюдать, смотреть на страдания человечества. Видеть, как его собственная паства скатывалась из умных, образованных разумных в глупых животных с архаичным, племенным строем.
Это была третья рана. Третья из многих.
Каждая из них и все они вместе превратили его душу в полотно скорби и боли. Панцирь собственной агонии. Кандалы, которыми он заковал сам себя.
Он утратил свою искру. Утратил своё пламя. И утратил свои силы… Бога. Стал бледной тенью самого себя, безразличной ко всему и всем. К своим созданиям, к своему ремеслу, к пастве. Он стал тем, над кем насмехались. Собственная жена, предавшая его любовь. Друзья, чьи ядовитые речи были острее кинжалов. Враги, которые довольствовались падением в бездну отчаяния Бога Кузнеца.
Теперь он просто Чёрный Кузнец. Огонь в его горне такой же тёмный, как собственные мысли и чернота его души. Теперь он просто человек. Бог, ушедший за грань из-за собственной слабости, собственного страха. Перерожденный той самой судьбой, которую презирал и ненавидел, но которая в насмешку дала ему ещё шанс.
Пожалуй, лишь единожды он сомневался в собственном решении уйти за грань. Уйти от всего и всех. Из-за мальчишки, который тоже стал Богом, и который в отличие от него не прятал голову в песок, а сражался. С Эсрой, с остальными Богами, с самим Хаосом.
Мог ли Чёрный Кузнец, которого некогда звали Абгор, встать рядом с ним? Бросить вызов всей той слабости и своим страхам? Ответ на эти вопросы он уже не узнает. Впрочем, даже уходя, Бог Кузнец сделал всё, чтобы мальчишка справился.
Он создал для него Горнило Знаний. Он дал ему шанс сражаться с Хаосом и Пантеоном, вернуть людям утраченное и спасти их. Последний жест отчаяния, попытка исправить то, что он совершил или не совершил. И последнее его решение, которое уж точно не оставило Эсру и весь Пантеон равнодушными. Жаль он не увидел их лиц, особенно лица собственной жены, той самой предательницы.
Сухие, потрескавшиеся губы Чёрного Кузнеца дрогнули и разошлись в улыбке. Выглядело это жутко, особенно с его мёртвым, холодным взглядом зелёных глаз.
Он не герой этой истории. Он всего лишь кузнец, утративший всё, исполняющий свою функцию. Но он сделал всё, что мог тогда, и на что осмелился. И сделал то же самое в этой, новой жизни. Дал мальчишке оружие, дал ему шанс вырасти в силе быстрее, помогал ему чем мог и на что позволяло существование в этой жизни.
— Надеюсь, твоё сердце познает то, что не познало моё, мальчик, — вспомнил он обрыв связи с артефактом, в который заключил душу рыцаря Ордена. Женщины, что была предначертана Талиону, о которой ему нашептал огонь горна. — Ещё одна причина сражаться с Хаосом до конца. Одна из многих.
Отложив будущий артефакт, Чёрный Кузнец покинул свою кузню, оставив всё, как есть. Работа ещё не закончена, вскоре он вернётся и продолжит. А пока, он двинулся по каменным коридор крепости, выйдя на широкую площадку, откуда открывался вид на горный хребет. Густые леса раскинулись под ним, ветер приносил с собой снег и холод зимы, но огонь… Тот самый потухший огонь в душе того, кто некогда был Богом, согревал его изнутри.
И сейчас этот огонь, его маленькая искра, вновь разгорался.
Слова Магистра не принесли ему облегчения, не заставили отринуть собственный, убогий путь. Но и они же
